1
1
1

Впервые в истории Панема у двух победителей появился шанс пожениться. Впервые в истории подземелий Дистрикта 13 звучит свадебный марш. Это радостное событие как проблеск надежды для людей, изможденных революцией. Но у Капитолия совершенно другие планы на этот день... подробнее в теме.

1
1
1
1
1
1
1
1
1
1
1

The Hunger Games: Resonance

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: Resonance » прошлое и будущее » i'm okay


i'm okay

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

«i'm okay»
Сергей Никитин - Со мною вот что происходит

http://s7.uploads.ru/DB00a.png

1. Место и дата:

Дистрикт 4, 13 января 6072

2. Участники:


Finnick Odair & Annie Cresta

3. Сюжет:

Самый молодой Победитель Голодных Игр возвращается в родной Дистрикт после преждевременного Тура в его честь. Маленький мальчик, мечтающий о богатствах и славе остался на Арене, вернув взамен этому миру совсем другого Финника Одэйра. Но если спросить у него, как он, как думаете, что он ответит?
"Я в порядке".

HAPPY HUNGER GAMES! AND MAY THE ODDS BE EVER IN YOUR FAVOR

Отредактировано Annie Cresta (2017-08-27 22:14:28)

+1

2

То, чего он всегда так страстно желал, а именно чтобы его любили другие люди, в момент успеха стало ему невыносимо
© Патрик Зюскинд. Парфюмер. История одного убийцы

- У президента менее насыщенное расписание, чем у меня, - стонет Одэйр, изучая лист, который эскорт, как всегда, положила рядом с утренним кофе. Относительно утренним, так как вчерашний вечер по обыкновенно перетёк в ночь, и мальчик проспал до полудня. Больше всего Мэгз раздражает наигранная стыдливость капитолийцев, из-за которой публичные мероприятия отложены до тех пор,  пока Финнику не исполнится шестнадцать. Все банкеты и вечеринки устраиваются за закрытыми дверьми без доступа журналистов. Сути дела это не меняет, зато успокаивает совесть столичных святош, которая и без того пребывает в коматозе.
- Сильно в этом сомневаюсь, - отзывается Мэгз, глядя на протеже поверх новостного планшета,- не говоря уже о том, что президент работает головой, а не, - покашливание прерывает её речь, но в следующий момент ментор уверенно продолжает, как будто и не было никакой запинки, - лицом, и следовательно, больше устаёт, - Фланаган и сама бы предпочла качаться в гамаке на заднем дворе своего дома в деревне Победителей или даже вести урок в школе профи, чем торчать в Капитолии, приглядывая за малолетним шалопаем. С тех пор, как закончились 65-ые Голодные Игры, все её планы пошли прахом, но разве она жалуется? Одэйр же подобен японскому ребёнку, которому до пяти лет всё разрешали, а после пяти - стали всё запрещать. У Финника и в школе профи было не особенно много свободного времени, но после Жатвы его запас непреклонно стремится к нулю. 
- Да здравствует президент! - кривится свежеиспечённый Победитель. Судя по тону Финника, он бы с большим воодушевлением пожелал Кориолану скоропостижной гибели, нежели долгих лет жизни. Впрочем, нужно отдать старому кровопийце должное. Посадив Одэйра в клетку, Сноу дал ему в руки и ключ от неё, указав на слабое место капитолийцев, а именно - вездесущие сплетни. Вопреки насмешкам Фланаган, у Финника есть голова на плечах, и он умеет ей пользоваться не только в качестве модели для фотографий. То, что молодой человек довольно быстро вошёл во вкус, научившись выуживать информацию, как тунца во время нереста, порядком нервирует его самого. Странно получать удовольствие, когда тебя используют.
- Ты же хотел славы, - напоминает Мэгз, хрустя круассаном, - теперь не делай вид, что армия поклонников, требующая внимания, тебя раздражает.
- Такое ощущение, что я живу для них, а должно быть наоборот, - ворчит Одэйр, - мне полагается отпуск или как?
- И где ты его проведёшь? - небрежно интересуется Мэгз, - Капитолий у тебя, видите ли, в печёнках сидит, а в Четвёртом ты со всеми рассорился.
Финник приоткрывает рот, чтобы ответить, но стушёвывается и хмуро пялится в чёрную гущу на дне чашки. Мэгз некоторое время продолжает увлечённо читать новости, но спустя четверть часа молчания смотрит на подопечного и понимает, что хватила лишку.
За плечом её трибута висит репродукция*, которую подарил один из спонсоров. Одэйр не слишком увлекается искусством, но от подарков не отказывается, поэтому всё-таки нашёл для картины место. Фланаган сомневается, что юноша глянул на древний шедевр хотя бы дважды. А зря. Присмотревшись, Мэгз решает, что место этой картины где-нибудь в дальней, а не публичной комнате. Хотя внимательность капитолийцев её не раз изумляла, и ментор подозревает, что, кроме неё, никто не обратил внимания на завуалированную иронию.
На холсте изображён изнеженный молодой человек в короне из виноградных листьев, протягивающий зрителю чашу с вином, словно приглашая присоединиться к пиршеству. На переднем плане - россыпь фруктов, из-за которой, вероятно, Одэйр и повесил картину в столовой. Ничего особенного, если бы не детали, которые не сразу можно заметить. Нездоровый румянец на щеках и расфокусированные зрачки указывают на то, что молодой человек не вполне трезв.  Расслабленная поза и спущенная с плеча одежда сигнализируют о том, что сам юноша - не более, чем блюдо в извращённом меню. Догадку подтверждают следы гусениц на яблоках и гнилые пятна, которыми тронуты бока гранатов. Художник не поленился изобразить даже грязь под ногтями натурщика. Отвратительное зрелище, маскирующееся под приятное глазу. Мэгз ёжится.
- Ты можешь повидать эту девочку, как там её, - женщина изо всех сил напрягает память, - Энни.
Финник мотает головой. 
- Да нет, всё верно. Некого мне навещать. Смешно, да? Сотни фанатов и ни одного друга.
Мэгз откладывает планшет в сторону, и положив подбородок на скрещенные пальцы, внимательно изучает Финника, пытающегося не замечать её пристальный взгляд.
- Почему ты так упрямо избегаешь встречи с ней?
- Ничего подобного, - передёргивает плечами Одэйр, но через минуту сдаётся под прицелом стального взора, - она все равно не захочет меня видеть, - Мэгз не знает ничего об этой девочке, но сердце подсказывает ментору, что поддержка Энни - последний шанс мальчика остаться на плаву. Мэгз в курсе, что самостоятельно выплыть из того омута, в котором они оказались, нереально. Дело не в том, что Энни Креста не захочет его видеть. Все дело в том, что сам Финник Одэйр не хочет видеть себя, как не хочет видеть очевидно унизительный подтекст висящей над ним картины.
- Человек, снабдивший тебя талисманом накануне Игр, - напоминает ментор, - заслуживает, чтобы ты показался ему на глаза, вернувшись.
- Я не смогу ей рассказать, - пальцы Финника словно обрисовывают в воздухе очертания какого-то чудовища, - всего.
- Достаточно иногда просто помолчать, хотя для тебя это, вероятно, задача неосуществимая, - У Мэгз есть возможность понаблюдать за Финником, и пока женщина видит лишь то, что сам он справиться не пытается, покорно уходя на дно. Если так пойдёт и дальше, смысла в его победе на Играх будет немного,  - не думай о том, что скажешь или не скажешь. Есть вещи поважнее слов.
Как ни трудно Финнику принять этот совет, он пытается ему следовать, но обрести долгожданное спокойствие перед тем, как отворить знакомую калитку, не удаётся. Идея навестить Энни в будний день, когда большая часть любопытных соседей отсутствует, чревата риском не застать подругу дома, поэтому Финнику приходится в выходной идти по улице быстрым шагом, натянув капюшон так глубоко, будто он - вампир, который испарится от солнечного света. Один раз он поворачивает обратно, испугавшись, что Энни станет говорить "вот видишь, я была права" или что-то вроде, но потом все же берёт себя в руки.
- Её нет дома, - говорит отец Энни, пока Финник мнётся на пороге. Чему Одэйр успел научиться в Капитолии, так это определять признаки, выдающие обманщиков, и сейчас все они налицо.  Боевой настрой Финника должен бы растаять под суровым взглядом, как медуза под палящими лучами солнца, но сопротивление  магическим образом придаёт Финнику уверенности. Дух противоречия загорается в бирюзовых глазах.
- Энни бы не понравилось, что Вы лжёте, - прямолинейно заявляет Одэйр, - так как она врать не любит, я сомневаюсь, что это она попросила Вас мне солгать. Поэтому лучше всё-таки её позвать.
- Ей незачем с тобой встречаться, - упорствует Креста, - катись в свой Капитолий, где ты пропадал всё это время, и подачки свои прихвати, - он кивает на зависший в воздухе рядом с юношей дрон-аквариум, в котором с завидным спокойствием дрейфует похожая на птицу рыбка**.
- Думаю, решать придётся ей самой, - холодно цедит юноша, носком сапога не давая мужчине закрыть дверь. Теперь Одэйр жалеет, что не явился раньше. Если этот рыбак думает, что Победителя так легко прогнать, у Финника есть для него сюрприз.

*

https://img.tourister.ru/files/4/6/1/2/1/4/9/clones/900_900_fixed.jpg

**

http://i90.fastpic.ru/big/2017/0124/fa/_f91401c23a8ef6fef61ae584bb8f83fa.gif?noht=1

Отредактировано Finnick Odair (2017-09-06 10:51:12)

+1

3

- Ну же, лети, глупая, я знаю, что ты умеешь, - хмурю я брови, глядя, как птица бестолково прыгает по желтеющей осенней траве, даже не думая расправлять крылья. С тех пор, как мы с Одэйром спасли ее из виноградной лозы, прошло немногим меньше месяца, и сойка не просто оправилась, а с видом полноправной хозяйки летала под крышей моего дома, даже не помышляя вылететь в окно. Зато сейчас птица делает вид, что совершенно разучилась пользоваться крыльями. Я смотрю на нее строго. Обычно сойки – существа коллективные, предпочитающие находиться поближе к сородичам, но моя нежданная гостья оказалась весьма оригинальна, став почти ручной. Она была со мной все то время, что шли игры. Возвращаясь с занятий в школе, я рассказывала ей обо всем, что услышала между уроками. Других тем и не было будто, только о том, как там Финник на Арене. Трансляцию смотрели многие, так что, и узнавала я много, и сойка словно и впрямь внимательно слушала меня, склонив голову набок и разглядывая меня правым глазом. Я держала ее с собой, как будто пока она у меня, и с Финником ничего плохого не случится. Едва ли дело в птице, но так и вышло, сегодня мой друг стал победителем Голодных Игр, а птичке пора улетать. Со стороны одного из близстоящих деревьев доносится приятный звук, чем-то похожий на аккорд флейты. Моя питомица замирает, прислушавшись, и издает в ответ точно такой же звук, который тут же подхватывает другое «дерево» чуть подальше. Встрепенувшись, птица подпрыгивает на траве, быстро взмахивает крыльями и через мгновение теряется в пестрой листве.

Я стою еще недолго, вслушиваясь в шумную трель, имеющую какой-то свой особенный порядок. На душе становится как-то легко – скоро Финник вернется в Дистрикт, и я расскажу ему все про эту несносную птицу, а он расскажет, как прошли его Игры, на которые он так мечтал попасть. Может быть, он вернется очень счастливым, получив все, о чем так мечтал. А я не стану рассказывать, что происходило тут без него, буду просто слушать – как всегда это было.

***

- Энни, - слышу голос у себя за спиной и вздрагиваю от неожиданности, едва не выронив из рук лейку. Оборачиваюсь к Фергасу, который меня окликнул, подкравшись так бесшумно, и мое возмущение сменяется беспокойством – лицо его выглядит напряженным, а взгляд каким-то холодным. – Где та ракушка, которую мы нашли тогда на пляже? – спрашивает он спокойно, выражение лица его не меняется.

- Я отдала ее Финнику, - честно отвечаю, не увидев в этом поступке ровным счетом ничего предосудительного. –Где-то неделю назад, - добавляю неопределенно, но сама точно знаю, ровно неделю. – Ты ведь сказал, что она моя, и я могу делать с ней, что захочу, - непроизвольно начинаю защищаться, хотя еще никто на меня не нападал. Еще Фергас говорил, что хоть сотню мне таких найдет, и даже лучше, но я тогда засмеялась и ответила, что мне не нужно. С чего он вдруг решил спрашивать о ней сейчас?

- Ты не видела интервью с Цезарем? – удивленно спрашивает друг. Я совсем про него забыла. Обещала Финнику смотреть игры, а сама настолько закрутилась, что видела только парад, и то не полностью. К сожалению, обилие домашних забот совсем лишает меня свободного времени, да еще отец вернулся с последнего рейса с запущенной пневмонией. Но нечто, что происходило на интервью явно вызывает у друга негодование. – Он устроил вокруг нее целое шоу, - фыркает он, недовольно дернув плечом. Но мне его возмущения совсем непонятны.

- Тебе жалко ракушки? – спрашиваю с непроизвольным укором в голосе, который, кажется, несколько остужает возмущенного друга. Он смотрит на меня внимательно несколько секунд, а потом глубоко вздыхает и качает головой. Ведь он сейчас здесь в Дистрикте, где этими раковинами моллюсков весь пляж усеян, а Финник там, в Капитолии, и Игры уже завтра. Фергас  не хотел бы оказаться на месте Одэйра. После Жатвы друг вернулся бледным и очень удивленным, он не ожидал, что Финн вызовется добровольцем, а я надеялась, что этого все же не случится. Но несмотря на все неурядицы в отношениях мальчишек, в поведении Фергаса не было и нет ни капли злорадства. Возможно, он даже искренне переживает за Одэйра.

Пожалуй, это был наш последний прямой разговор о Финнике до самой вести о его победе, когда уже смело можно было выдохнуть и спокойно воспринимать даже весьма скользкие шутки о нем. Каждое утро я просыпалась, воодушевленная мыслью, что вот-вот он придет. Возможно, встретит меня после школы или дождется на крыльце моего дома. Я пыталась высмотреть его в окно, но так ни разу не увидела. Однажды, вернувшись с занятий, я узнала, что семья Одэйр с утра выехала из родного жилища с минимумом вещей и перебралась в деревню победителей. Остальные новости я тоже узнавала от других – и что Финник забрал документы из Школы Профи, что купил себе яхту, позже Фергас с недоумением рассказал, что он перессорился со всеми своими друзьями, будто бы слава совсем застелила ему глаза. А обо мне он даже не вспомнил ни разу. Подарок, подготовленный для него на Рождество, так и лежит у меня в комнате, завернутый в шуршащую бумагу. На днях в школе кто-то из девочек сказал, что Финник опять вернулся в Дистрикт, но на этот раз эта информация вызвала скорее горькое чувство обиды, нежели радости или воодушевления.

- Ты почему не ешь? - спрашивает отец, глядя, как я перебираю вилкой рис в тарелке, в то время как он свою порцию уже съел. Я поднимаю на него растерянный взгляд, только-только вынырнув из собственных мыслей. Он застает меня врасплох, я не хочу поднимать эту тему, но, даже если бы я придумала заранее, что соврать, едва ли у меня получилось бы кого-то обмануть.

- Финн вернулся из Капитолия, и так и не пришел, - глубоко вздохнув, объясняю я. - Может быть, мне самой к нему сходить? - Я даже представить себе не могу, почему он не хочет меня видеть, в Деревню Победителей идти страшно, там совсем все другое, да и мысль, что, раз он сам не приходит, то и там тем более  видеть меня не захочет, меня останавливает.

- Нечего тебе туда ходить, - решительно отвергает мою идею папа, строго взглянув на меня. - Возомнил себя знаменитостью. Кто мы теперь для него? - Я вновь жалею, что заговорила об этом, иногда мне кажется, что тут все против меня - что папа, что Фергас, на мое беспокойство лишь раздражаются. И если Фергас быстро осекается и старается меня отвлечь, то отец совсем границ не видит. Благо, от регулярной лекции на тему "Он мне никогда не нравился" папу отвлекает звонок в дверь. - Фергас, наверное, ты ешь, я открою. - Он встает из-за стола, а я киваю уже его спине. Как только за ним закрывается дверь, тут же принимаюсь убирать со стола.

Обычно Фергаса в этом доме встречают быстро - ему открывают дверь, и он сразу заходит. Если открывает отец, и дома есть я, мальчик обязательно зайдет поздороваться, прежде чем идти помогать папе в мастерской. Но сейчас что-то они долго. Поставив тарелки в мойку, я вытираю руки и выхожу из кухни. Отец стоит ко мне спиной и выглядывает в проем едва приоткрытой двери и говорит с кем-то, и я уверена, что это не Фергас.

- Папа, кто там? - я выглядываю из-за его плеча. Вздохнув, он отворяет дверь пошире, и я сначала на верю своим глазам. -Финник! - выкрикиваю я, в миг забывая все обиды, уступая место банальной радости снова видеть его. Поддавшись нахлынувшим эмоциям, выбегаю на крыльцо прямо в носках и буквально напрыгиваю на друга, повисая у него на шее. За эти несколько месяцев он как будто бы вырос, плечи стали еще шире и мужественнее. - Я так рада тебя видеть? Где ты раньше был? Я думала, ты больше совсем-совсем не придешь, - тараторю я ему в ухо, обнимая так, словно, стоит мне ослабить хватку, и он снова пропадет на долгие месяцы.

- Энни, - окликает меня папа, и я неохотно оборачиваюсь. - Зайди оденься, холодно на улице, - говорит он, прежде чем повернуться и уйти в дом. Отпустив, наконец, Финника, я возвращаюсь в прихожую и торопливо обуваю ботинки, натягиваю пальто прямо поверх футболки и небрежно наматываю на шею первый попавшийся шарф. Даже если Финник зашел на минуту, чтобы поздороваться, просто так я его не отпущу, хотя бы немного времени он просто обязан со мной провести. Только сейчас, обернувшись, замечаю, что рядом с другом повисла в воздухе необычная штуковина, тихо жужжит как стрекоза, а выглядит как сосуд с водой, в котором что-то плавает.

- Что это? - спрашиваю я, кивая в сторону необычного механизма, пока застегиваю пуговицы на пальто.

Отредактировано Annie Cresta (2017-11-11 21:46:46)

+1

4

Отец Энни поражён вопиющей наглостью визитёра. Капитолийцам пальцы в рот не клади,  поэтому Креста полагал, что в столице шалопая окоротят. Хулигану и раньше хамства было не занимать, но до сих пор ему был присущ вызывающий взгляд школьного задиры, готового разбить камнем окно или максимум привязать к хвосту бродячего кота консервную банку. Теперь же глаза мальчишки затянуты стылым льдом и подобны вовсе не драгоценной бирюзе, с которой так любят сравнивать их таблоиды, а болотным огням, заманивающим путника в трясину. Последний Победитель похож не на юного Посейдона, каковым величает его Цезарь Фликерманн, а на мрачного брата его Аида. Рыбаку невольно приходят на ум те матросы, что возвращаются, пережив, - не шторм, нет, - штиль, выжив за счёт нескольких своих товарищей.
Губы Финника плотно сжаты в ровную упрямую линию,  но Креста кожей ощущает немую угрозу: "Ну, давай, старый хрыч, перейди мне дорогу и, клянусь, ты об этом пожалеешь". Мужчина отступает на шаг, нечаянно позволив подошедшей дочери увидеть незваного гостя. "Куда же ты? - чуть не кричит он, - разве ты не видишь эти глаза с притаившимся в уголках кровавым отсветом: тем более ужасные, что смотрят на мир с лица, не до конца лишенного детскости?".
Но от прыжка Энни лёд разбивается, а ведьмовское пламя оборачивается сиянием светлячка. Наваждение исчезает: кажется, и не было того опасного убийцы, чьи зрачки страшнее направленного в упор дула автомата. Креста вспомнил, как сосед, бывало, жаловался на непокорного коня, который, в отличие от послушного своего собрата, кусался и лягался, стоило к нему подойти слишком близко. Единственным, кого строптивец ни разу не пытался ударить копытами, был сын хозяина. Под его руками неукрощённая лошадь затихала так же, как сам Финник успокаивается, стоит его имени слететь с губ Энни.
Сам Одэйр чувствует, что с него, как со змеи, слезает чешуя, которой он успел обрасти за время их расставания, став из человека хладнокровным гадом. Как он вообще мог допустить мысль, что Энни будет ему не рада? Отбросив сиюминутное замешательство, Финник сжимает подругу в объятиях, стараясь не переусердствовать. Её волосы цвета ягод облепихи, из которых Мюриэл варила настойку, согревающую в погоду вроде нынешней, щекочат нос.
Не сдержавшись, Финник чихает, вслед за тем полной грудью вдыхая полузабытые ароматы: царящих в саду лекарственных растений, чьи ненавязчивые нотки так отличаются от душного запаха декоративных роз; едкого, но уже начавшего постепенно выветриваться обеззараживающего средства; домашней еды, лишённой искусственных усилителей вкуса, которые добавляют в явства столичные повара; терпкого эвкалипта, который, благоденствуя во влажном климате, полноправно обитает в Четвёртом Дистрикте; шерсти, перьев, а также корма для зверья; и наконец, водорослей, заставляющих стилистов морщится и зажимать нос.
Эта сложная и местами неприятная смесь Финнику по душе больше, чем резкие парфюмы спонсоров и удушливый смог, от которого не спастись даже на верхних этажах небоскрёбов. Простая, не слишком-то женственная одежда Энни тоже импонирует Финнику больше, чем вычурные наряды, главное предназначение которых - не удобство, а эпатаж. Как стыдно ему было год назад за каждую заплатку или прореху, и с каким удовольствием он сейчас переоделся в свои привычные вещи, отказавшись от шикарного гардероба, подходящего, по мнению Финника, скорее инопланетянам, чем нормальным людям. Глядя в зеркало, он еле-еле узнает в этих нарядах сам себя.
Перед отправкой на Арену Одэйр впервые ощутил, как свобода ускользает, как вертлявая рыба из рук, но вопреки ожиданиям, после победы это чувство не исчезло, а усилилось. Если в тренировочном центре трибутов ограничивали лишь в их передвижениях, то теперь ему диктуют, что есть, как одеваться, с кем говорить. Жизнь до последней мелочи подчинена чужим прихотям, из-за чего обыкновенный рыбак свободнее, чем Победитель. Даже это окно для поездки на родину пришлось вымаливать чуть ли не со слезами. Мароция, через которую Финник вёл переговоры, поставила себя, как директор завода, конвейер которого не должен простаивать ни минуты. Если бы не помощь Мэгз, подсказавшей нужные аргументы, Одэйр бы махнул рукой, смирившись, что попал в пожизненную каббалу, как продавший душу сатане.
Самое отвратительное, что Финнику не удаётся поделиться этим  ни с кем из сверстников. Все поголовно думают, что он должен с ума сходить от счастья, и с трудом скрывают зависть. Энни должна понять: она выказывала Одэйру сочувствие, ещё когда тот учился в школе профи.  Также она никогда не восхищалась ежегодным соревнованием, из-за чего Одэйр на Энни дулся тогда и теперь хочет упасть перед ней на колени, признаваясь в том, что она была кругом права. Но вместо этого Финник хрипло, не сразу справившись с голосом, который порой всё ещё ломается, отзывается:
- Мандаринка, - и выуживает из кармана оранжевый приплюснутый шарик, покрытый блестящей кожурой, - я потом ещё привезу, - извиняется Финник за скромный гостинец, не упоминая, как нескоро может случиться это "потом". Одэйр не просит прощения при этом ни за долгое отсутствие, ни за то, что свалился, как снег на голову, словно они договорились встретиться именно сегодня.
- У тебя, наверное, уже кончились те, что я присылал на Новый Год, - замечает осторожно молодой человек, написавший подруге несколько писем, ни на одно из которых не получил ответа.
- Я бы принёс букет, - спохватывается Финник, вспомнив не о давно отправленном подарке, а о том, что собирается вручить сегодня, - но тебя всегда расстраивало, что цветы вянут, - он включает подсветку в летающем аквариуме, и рыбка, встрепенувшись, разворачивает похожие на крылья плавники, - её называют жар-птицей. Помнишь?  - еле слышно спрашивает юноша, снова потеряв контроль над собственными связками и смущаясь отца Энни, который всё ещё торчит на крыльце назойливым свидетелем, - ту сойку, что мы спасли?

+1

5

Меня безумно радует, что Финник не решил вычеркнуть меня из памяти и больше не приходить, что он все еще тот же, все еще мой друг. Мне не хотелось даже слушать других, кто говорил, что я ему больше не нужна, как и все друзья из Дистрикта, что теперь он достиг новых высот и водит дружбу только с капитолийцами. Мне казалось, что я знаю его достаточно, чтобы не верить глупым слухам и предположениям. Впрочем, несложно впасть в меланхолию, когда человек, которого ты ждешь, будто нарочно тебя избегает. Но сейчас ведь все прояснилось, верно? Одэйр произносит слово, на которое мне непроизвольно хочется откликнуться - Мандаринка, - он называл меня так иногда за цвет волос, и было в этом что-то особенное. Но сейчас он извлекает из кармана оранжевый фрукт, и я не в силах сдержать улыбку. Впрочем, следующая его фраза радует меня куда меньше.

- На новый год? - переспрашиваю я. - Я ничего не получала, - говорю, оглядываясь в сторону дверного проема у меня за спиной. Удивлена ли я? Едва ли. Вздыхаю, поджимая губы и поднимаю на Одэйра виноватый взгляд. Мне несколько стыдно за отца, но и понятно, что он переживает за меня. Ему соседский мальчишка всегда казался отпетым хулиганом, способным дурно повлиять на меня. Пока жива была мама, она успокаивала его, смеялась и отвечала, что уж скорее я на Финника повлияю, чем наоборот. Не знаю, насколько она была права, но одно было мне ясно совершенно точно, иных примеров для подражания, кроме нее, у меня и быть не могло и не может. Слова Одэйра про новогодний подарок заставляют меня кое о чем вспомнить. Я едва не подпрыгиваю на месте. - У меня кое-что есть, не уходи никуда! - выкрикиваю, уже убегая вглубь дома прямо в ботинках, попутно убирая мандарин в карман пальто.

Я довольно быстро нахожу то, что мне нужно. Небольшая коробочка, украшенная цветной бумагой и лентами, стоит на подоконнике. Я хватаю ее в руки, рассматриваю, не помялась ли она. С досадой ловлю себя на мысли, что выглядит она немного по-девчачьи, Финн наверняка будет смеяться. Немного поколебавшись, все-таки покидаю комнату со скромным подарком в руках и бегом спускаюсь по лестнице.

- Вот, - протягиваю коробочку Финнику, восстанавливая дыхание. - Это коробка воспоминаний, - поясняю ему. После смерти мамы я не скоро решилась перебрать ее вещи, среди которых нашла фотоальбом. У мамы был фотоаппарат, и она очень любила фотографировать все, что ей казалось хоть сколько-нибудь значимым. Отец Фергаса оборудовал у себя в подвале целую лабораторию по проявлению снимков. Фотографий было очень много, большинство со мной, так же были снимки с Финником и Фергасом. Обнаружив этот клад, я решила подготовить для мальчиков такие коробки воспоминаний. На сложенную в широкую гармошку тонкую картонку я наклеивала снимки, украшая их засушенными листьями или цветами, какими-то записочками, рисунками, мелкими камушками и ракушками. Вечерами спешила поскорее сделать уроки, чтобы сесть и мастерить эти коробочки. Фергас меня похвалил, но мне показалось, что он был не слишком впечатлён подарком, хоть и заверил меня, что это просто кажется. Финн возможно посмеется, он всегда говорил, что такие сентиментальные вещи - глупость, в школе Профи, которую он так боготворил, его учили, что ни к кому и ни к чему нельзя привязываться, а прошлое лучше оставлять в прошлом. Но мне всегда казалось, что это напускное, и в глубине души он понимает всю силу таких мелочей. - Можешь открыть ее потом, - мягко улыбаюсь я.

Рыбка выглядит восхитительно, и в живую я таких еще не видела. Впрочем, что-то мне подсказывает, что она морская, пресноводные рыбы гораздо реже позволяют себе столь смелый окрас. Уверена, Одэйр смотрел исключительно на красоту плавников, которые и впрямь едва заметны и кажутся продолжением туловища рыбки,  но едва ли он вдавался в тонкости ухода за такой красавицей, которые могут оказаться мне не под силу. Был бы тут Фергас, он бы уже зачитал целую лекцию об уходе за данной разновидностью рыб, но я не хочу расстраивать Финника своими догадками, лишь благодарю за подарок, восхищенно разглядывая огненные плавники. Финн рассказывает, как ее называют, вспомнив сойку, которую мы спасли накануне жатвы. С каждой секундой мне все больше кажется, что Одэйра словно подменили - он еще ни разу не заговорил о себе. Что особенно странно, учитывая, что он буквально несколько месяцев назад осуществил мечту своей жизни.

- Конечно, помню, - отзываюсь я, внимательно разглядывая Финника, будто сомневаясь, он ли сейчас передо мной. – Я отпустила ее в день окончания Игр. – Правильнее будет сказать «выгнала», потому что птица явно не желала покидать теплое и уютное жилище. – Она не хотела улетать, представляешь? Привыкла к рукам, - добавляю с рассеянной улыбкой. Когда я представляла себе, как буду рассказывать эту историю Одэйру, в моей голове все выглядело совсем не так, это должен был быть целый рассказ, полный всевозможных подробностей и шуток, но получилось как-то невнятно и скомкано. И что-то мне подсказывает, что я уже не захочу вдаваться в эти подробности и рассказывать ему про сойку. – Ты в порядке? Не заболел? – спрашиваю я, обеспокоенно заглядывая в его глаза.

Рука машинально тянется к его лицу, и я касаюсь пальцами его лба. Теплый на контрасте с моими ледяными пальцами, но едва ли есть температура. Финник совсем на себя не похож – говорит тихо, как будто бы робко, извиняется, отводит взгляд как нашкодивший пес. Цветы? Финн в жизни не дарил мне цветов. Я слышала от Фергаса и других, что он зазнался, но это ведь не так, все совсем по-другому. Он изменился, но не потому что слава застилает ему глаза – глаза его ясны как никогда прежде. Повзрослел, быть может, стал еще выше, расправился в плечах. Голос его изменился - приобрел характерную мужскую хрипотцу. Но это все внешнее, поменялось что-то еще, надломилось как будто. Он не улыбается как раньше, не сыплет остротами, не пытается с порога увлечь меня историями. Он стал другим, но это никак не меняет того факта, что я так рада снова видеть его.

- Пойдем на побережье? – спрашиваю я, надеясь, что он не скажет мне сейчас, что ему уже пора куда-то спешить. – Или на утес? Или можно к старому маяку, - предлагаю я варианты мест, куда мы раньше любили бегать. Пока Финник располагает аквариум на столике в прихожей, я застегиваю оставшиеся пуговицы пальто и надеваю шапку – если мы пойдем к морю, там довольно ветрено.

Отредактировано Annie Cresta (2017-10-09 10:05:06)

+1

6

Мелкое вредительство отца Энни хоть и расстраивает Финника, но не удивляет. Вряд ли мистер Креста решил присвоить мандарины из жадности, возможно, рыбак даже выкинул их, а не съел сам. Впрочем, фрукты можно прислать ещё, в Капитолии нет ни в чём дефицита, если речь идёт о материальных вещах, а не человечности или сочувствии. Подарки тоже можно купить: как говорится,  проблема, требующая денег, не проблема, а статья расходов. Победители Голодных Игр не стеснены в средствах. А вот письма жалко, на каждое Финник потратил прорву времени и душевных сил.
Прежде чем юноша успевает о них обмолвиться, Энни срывается с места, исчезая в глубине дома. Пока подруга отсутствует, Одэйр обдумывает, какие доверенные источники есть в его распоряжении, чтобы ими можно было воспользоваться без боязни повторения неприятной ситуации. Энни скоро возвращается, вручая Финнику нечто, напоминающее подушечку для иголок в ленточках и кружевах, которая досталась его матери от бабушки, - только из бумаги.
Сам Одэйр был не прочь разыграть приятелей.  Финник не раз дарил им какую-нибудь ерунду наподобие ржавой консервной банки лишь для того, чтобы полюбоваться на реакцию, и сгибался пополам от хохота, когда они, сохраняя серьёзную мину, разражались благодарностями, подбирая откровенной дичи подходящее применение. Но от Энни сложно ожидать подобного поведения. На секунду Финник предположил, что Креста просто перепутала коробочки, случайно схватив ту, что предназначалась для какой-нибудь её одноклассницы, но во-первых, Одэйр не мог припомнить, чтобы соседка поддерживала с кем-то из сверстниц столь тёплые отношения, чтобы дело дошло до подарков ручной работы, а во-вторых, его разубедил в этом сияющий вид Энни, ожидающей высокой оценки своих усилий.
По этим причинам Одэйр не может отложить изучение презента и осторожно приоткрывает крышку, больше опасаясь увидеть в ней единорогов, бабочек и котиков, нежели пауков, лягушек и тараканов, которых по доброте душевной преподносил приятелям в банках. Но содержимое оказывается гораздо более опасным, чем ядовитый тарантул: из коробочки на Победителя бесхитростно смотрит прошлая жизнь, которую он так бестолково потерял. Если бы Финник не был уверен в том, что сердце Энни лишено и сотой доли сарказма, то подумал бы, что этот подарок - издёвка. Когда мама без спросу расставила его старые фотографии на каминной полке дома в Деревне Победителей, Финник устроил скандал, тем же вечером вдребезги разбив абсолютно все рамки до единой. "Конечно, - сказала мама в слезах, - теперь тебя фотографируют столько, что можно выпускать по фотоальбому в день, а старые выбросить, да?" Объяснить ей, отчего ему горько смотреть на эти свидетельства собственной наивности, Финник не мог.
Мама верит, что каждая фотография уносит часть души. Если это и правда так, то за время Тура Победителей душа Финника была израсходована до дна. Отец верит, что душу повреждает любой из семи смертных грехов, особенно убийство. Если это и правда так,  от души Финника остались одни черепки. В детстве мама запрещала сына фотографировать, несмотря на многочисленные просьбы, а на общих планах могла без сожаления заштриховать его лицо, так что изображений осталось не так уж много.
- Кто это снимал? - задаёт вопрос Одэйр, и уже зная ответ, перебивает сам себя, - не нужно. Не говори. Я понял, - словно имя Мюриэл не терпит упоминаний всуе. Из-за неё Финник мысленно считает Энни не просто подругой, но сестрой.
Пальцы с ухоженными, как у девушки, ногтями, перебирают картонную "гармошку". На одной из фотографий Финник морщит нос, который облизывает щенок.
- Надо же, -  улыбается юноша, - это ведь тот самый день, когда мы выкупили Арти у живодёров. Они собирались пустить его на мыло, - на другом снимке можно увидеть Финника и Фергаса, играющих в мяч. Финник хмурится и пролистывает дальше, как можно скорее. 
- Я покажу это Мэгз, - заявляет Финник, просмотрев ленту до конца, - ей тоже понравится. Кстати, если ты не против, будем передавать письма и подарки через неё. Ей можно доверять, - по тону Финника ясно, что ментор чуть ли не единственная, кто достоин этой характеристики.
- Спасибо, - Одэйр аккуратно убирает сокровище под крышку. Всего год назад после этих слов он бы обязательно сгрёб Энни в охапку, стиснув от избытка чувств.  Раньше Финник никогда не избегал рукопожатий, объятий и даже поцелуев, без колебаний рассыпая их, как из рога изобилия. Энни не была исключением. В этих прикосновениях не было ничего пошлого, грязного и постыдного. Они были равноценны платонической любви, искренней благодарности и желанию разделить радость. У Энни был секретный способ мириться, который срабатывал в некоторых, ещё не запущенных случаях: когда Финник обижался, достаточно было обнять его сзади и положить голову на плечо, чтобы услышать недовольное ворчание "Креста, я не подстилка, а ты не кошка, слезай", но при этом знать, что этот нехитрый приём  заставил вспыльчивого друга сменить гнев на милость. Если же некто, неприятный Финнику, лез к нему с "телячьими нежностями", Одэйр бурно протестовал и отбивался. Теперь же, когда Энни притрагивается к нему, юноша не склоняет голову, отзываясь на проявленную нежность, но и не отворачивается, а застывает фаюмским портретом, словно уже привык закутываться в черепаховый панцирь покорного равнодушия.
Неподдельное беспокойство в голосе Энни заставляет Финника поскорее улыбнуться, чтобы развеять её опасения. Одэйр понимает, что ностальгия увела его слишком далеко. Он пропустил часть разговора, что и подтолкнуло девушку к подозрениям, не требуется ли ему врач. К беседе о дурной птице Финник, тем не менее, не возвращается, взяв беззаботный тон:
- В Капитолии целый консилиум докторов. Стоит чихнуть, как меня тут же отправляют на обследование. А местный медик, приставленный к Победителям, натуральный деспот, - юноша закатывает глаза. Глендауэр величает его сложным пациентом, Одэйр без высокопарности окрестил его занозой в заднице. Финник прикидывает, как много ещё он не рассказал Энни, и делает выбор в пользу долгой прогулки.
- Давай к Багровым Скалам. Навестим енота. Только нужно будет заглянуть на рынок, чтобы взять с собой что-то поесть, - как обычно, берёт на себя командование Одэйр.

Отредактировано Finnick Odair (2017-11-01 22:53:29)

+1

7

Финник не торопится раскрывать подарок, смотреть, что там, недоверчиво разглядывая коробочку, изобилующую украшениями. Хорошо еще, что блестками не посыпала. Смущенно опускаю взгляд, осознав, что внешне подарок выглядит и правда слишком девчачьим. Фергас сделал вид, что этого не заметил, а вот Финн внимательно рассматривает, прежде чем снять крышку. По правде говоря, я не знаю, какой реакции жду – радости, удивления или ностальгической улыбки – но не дожидаюсь ничего из этого. Первая реакция Одэйра больше напоминает гримасу боли, нежели отражение каких-то положительных эмоций. Я уже почти расстроена, что затея не удалась. Неужели ему неприятно вспоминать наше детство? Конечно, он уже взрослый, у него настоящая взрослая жизнь, он общается с взрослыми людьми и ведет взрослые беседы – как и мечтал до своего путешествия в Капитолий. Что ему теперь глупые воспоминания о детских шалостях? Он спрашивает, кто делал снимки, немного даже резко, и я теряюсь, не понимая, ему просто интересно это знать или он хочет наругать меня за них. Но он сам же отвечает на свой вопрос, продолжая листать фотокарточки.

Первая вроде бы позитивная реакция возникает, когда он натыкается на фото с Арти. Наконец-то я вижу его улыбку, но она не такая широкая, как обычно, он улыбается сдержанно, словно вот-вот из-за угла выпрыгнет фотограф, и лицо Финника на снимке будет безупречным. Он стал выглядеть так, будто в нем загасили искорку детства, мальчишеского ребячества. Он и раньше пытался казаться старше, чем есть, но сейчас он не прилагает усилий. Я переминаюсь с ноги на ногу, ожидая, что он скажет, улыбнется шире, обнимет крепко – но он этого не делает, лишь закрывает коробку и обещает показать наставнице. Я киваю, улыбнувшись, хоть реакция удовлетворила меня не в полной мере. Возможно, при других обстоятельствах я бы показала, что расстроилась, но ведь я так долго его не видела, и наша встреча – достаточный повод для радости. Финник так же предлагает использовать ментора в качестве посыльного, отчего мне снова становится неловко.

- Я поговорю с папой, он больше так не будет, - говорю, устремив взгляд в пол веранды. Мне неприятно, не только, что отец так поступил, но и то что Финник теперь думает о нем плохо. Юноша благодарит за подарок и убирает его, и вновь все как-то скованно, что лишь подкрепляет мое ощущение, что с ним что-то неладно. Но друг спешит убедить меня в том, что здоровье его в полном порядке, а капитолийские врачи реагируют мгновенно на каждый чих. Я улыбаюсь и убираю руку от его лба. Если правда так, то столичная медицина во многом превосходит все то, что я могу предложить.

Финн предлагает пойти к Багровым скалам, и я с легкостью соглашаюсь. Мы ходили туда нечасто, впервые друг повел меня туда на пикник года полтора назад. Несмотря на накладку с едой, в памяти у меня остались довольно теплые воспоминания о том дне. И хотя я совсем не злилась, Одэйр так и не признался, что перепутал рюкзаки, взяв с собой вместо провизии спортивную форму и учебники. И всякий раз  вспоминает мифического енота, который якобы уплел все продукты вместе с упаковкой. Но он на то что бы упорно врет, скорее преподносит это как старую шутку, всегда вызывающую у меня улыбку.

- Не было никакого енота! - смеюсь я, встречая загадочный взгляд юного победителя. И все же, беру свой простенький черный рюкзак, выложив из него книжки и тетради, протягиваю другу. Надо же в чем-то нести купленное на рынке. А вдруг и правда енота встретим! Я видела этих зверюшек всего пару раз, и они не особо стремились подходить к людям. Впрочем, и угостить мне их тогда было нечем, как назло. - Я скоро вернусь! - кричу отцу, но отклика не получаю. Наверное ушел работать в мастерскую, или Фергас к нему пришел с заднего двора. Так или иначе, выхожу и закрываю за собой дверь. - Ну что, идем? - когда мы выходим на тропинку за калиткой, я опускаю руки в карманы и нашариваю пальцами мелочь, оставшуюся от карманных на завтраке. - У меня есть немного меди, - радостно сообщаю, извлекая из кармана все монетки, какие есть. Их и впрямь не так много, но на небольшое количество определенных продуктов должно хватить.

Рынок находится к северу от моего дома. Идти туда недолго. У меня очень много вопросов к Финну, но я не тороплюсь их выдавать. Во-первых, потому что немного боюсь, что он разозлится, когда узнает, что я не смотрела Игры, и чем позже это вскроется, тем лучше. А во-вторых,  так уж повелось, что, чтобы начать увлекательный рассказ, Финник не нуждался ни в чьих вопросах. И рассказывает он тогда то что хочет,  сам получая удовольствие от своего рассказа. Вот и сейчас я иду рядом с ним и жду, что он первым начнет историю своей новой жизни после Жатвы.

+1

8

Глядя на мелочь, которую выуживает Энни, Одэйр характерно изгибает бровь, как принц, которому предложили скидку для малоимущих, вместо того, чтобы воспользоваться VIP-предложением. Вне себя от возмущения, Финник позволяет подруге взять свой скромный капитал (так же, как позволил дать её отцу ещё один шанс, несмотря на невысокое мнение о мистере Креста), но только друзья делают пару шагов за калитку, юноша отбирает у Энни рюкзак и взрывается:
- Неужели ты думаешь, я позволю тебе платить за нас? - негодует Финник, - уж в чём, а в деньгах я точно не нуждаюсь, - юный победитель запускает руку во внутренний карман парки. Открывая бумажник, Одэйр демонстрирует Энни содержимое: толстая пачка банкнот. Десятки, пятидесятки, сотни, которые вряд ли в ходу на рынке Четвёртого. Там их и разменять-то никто не согласится - побоятся, что фальшивка. Финник высыпает на ладонь горсть монет и подбрасывает в воздух, словно конфетти. Он ловит около дюжины, однако большая часть раскатывается по дороге.
- Считай, у меня ручная золотая антилопа, - вспоминает Одэйр одну из сказок Мюриэл, -впору кричать "Довольно!", - он втаптывает в грязь подошвой золотой кругляш, которому не повезло ускользнуть. Финник вымещает бессильную ярость на презренном металле, не имея возможности дать отпор тем, кто его платит.
- Мне не так уж нужны эти бумажки, - заявляет юноша без тени хвастовства, хотя и склонен к нему, - стоит намекнуть, и капитолийцы устроят аукцион, сражаясь между собой за право спонсировать очередной каприз Победителя, - Финник был бы рад поменяться местами с самым бедным жителем из Двенадцатого, что питается объедками, ходит в лохмотьях и ночует на улице, если бы это гарантировало ему свободу. Но отказ Победителя от роскоши ничего не даст, ведь основная цена - жизни дорогих ему людей. Деньги же служат скорее для отвлечения внимания. Столичные толстосумы легко расстаются с деньгами, не задумываясь, что рискуют потерять нечто более важное. Редкий клиент задумывается о том, что президенту, имеющему доступ к бюджету всей страны, взимать плату за интимное общение с победителями - всё равно,  что владельцу небоскрёба сдавать в аренду площадь подоконников на лестничной клетке.
- Победитель решил заняться благотворительностью? - окликает Финника знакомый голос, - помочь сиротке? - находясь во власти тягостных мыслей, Одэйр не замечает приближения участников Каинова Круга, иначе нашёл бы способ избежать встречи с ними.
- Ещё раз назовёшь её так, безгласым  позавидуешь, - отзывается Финник, не повышая тона и не глядя в сторону главаря. И всё же юноша неосознанно заслоняет Энни от него.
- Не многовато ли для неё одной? - ещё один профи со шрамом, пересекающим нос,   поднимает монету с обочины и оттирает её до блеска о рукав. Уроки по управлению гневом, которые Мэгз несколько раз давала своему подопечному, вылетают у Финника из головы.
- Стоит обронить сдачу, как попрошайки тут как тут, слетаются на запах милостыни, - ехидничает Одэйр. На его фоне урла и правда смотрится сборищем выходцев из Двора Чудес. Пусть одежда Финника и не привлекает к себе внимания капитолийской вычурностью фасона, тем не менее, качество заставит обзавидоваться самую зажиточную портниху Четвёртого (Уилфорд с трудом согласился придерживаться скромных рамок, но отыгрался на материалах).
Энни  терпеть не может конфликтов, да и вообще скандалить при девушке считается дурным тоном, какие бы отношения вас ни связывали, но Финнику трудно удержаться. Как бы ментор ни призывала брать на себя ответственность за свои поступки, молодой человек считает бывших приятелей косвенно виновными в том, что попал в сеть, в которой сейчас находится. Пусть не они её расставляли, но именно они расписывали прелести наживки и подстрекали рискнуть. Одэйр швыряет в толпу оставшиеся в ладони монеты с такой силой, что те градом осыпаются на головы, кто-то ойкает.
- Хватит на всех или ещё добавить? - зло интересуется Одэйр, -  у меня сегодня апофеоз милосердия, помогаю убогим, - как он и ожидал, хулиганью не хватает смелости полезть на рожон. Они молча терпят насмешки, только вожак выступает вперёд, набычившись. Финник, не торопясь, расстёгивает молнию, откидывает полу куртки, и кладёт руку на открывшуюся взгляду кобуру "Судьи". От охраны Одэйр отказался сам, и этот реквизит - единственное, на чём настояла Мэгз (и оказалась права). Победителям, так же, как и трибутам, оружие не положено, - они ведь не миротворцы, - следовательно, кобура пуста, как пляж в четыре утра. Сие Хангу неизвестно, а блеф Одэйру всегда удавался не хуже прыжка в воду с разбега.
- Одэйр ничуть не изменился, - огрызается Ханг,  отступая, будто собака, способная только рычать, но не укусить, - стриптиз по-прежнему его коронный приём, - остальные посмеиваются, но тут Финник подаётся вперёд, щёлкая застёжкой кобуры, и выдыхает детскую пугалку:
- Бу! - некоторые от неожиданности пятятся, другие замолкают. Финник берёт Энни за руку и обходит расступающийся перед ним сброд.
- Пойдем, - цедит Одэйр громко, словно актёр,  умудряющийся декламировать свой текст шёпотом так, чтобы его было слышно на галёрке, - на корабле, что стоит в гавани, протекает бак с отбросами, видать, на берег уже выплеснулись.

+1

9

Моя семья никогда не была особо богата, но достаток был у нас довольно средний, и карманные деньги у меня всегда были лет с восьми. Не очень много, но я ими гордилась, потому что справедливо считала, что их заслужила своей помощью по дому и хорошими оценками в школе. Финник отреагировал на мои слова не сразу, но, едва мы вышли за калитку, буквально взорвался. Вытащив пухлое портмоне, юноша разбрасывает деньги, устраивая настоящий фейерверк из золотых момент, демонстрирует толстую пачку банкнот, но смотрю я не на них, а на его лицо, которое не то что не светится восторгом, какой испытывал бы еще полгода назад четырнадцатилетний мальчик, нашедший такое сокровище. Он злится - на меня или на эти деньги - я не знаю, но меня пугает то, что я вижу. Я не могу понять, что именно заставляет меня отступить на шаг назад и испуганно смотреть на этот спектакль одного актера. Я не спешу его остановить, успокоить. Я даже не знаю, что сказать на все это.

Юноша не успевает успокоиться, когда на "сцену" выходят новые действующие лица. Друзья Финника, встретив которых, он старался как можно быстрее от меня убежать, словно стеснялся. Ханг одаривает меня пренебрежительным взором и неприятной остротой, которая его компании кажется забавной, но Финн, который раньше улыбнулся бы, кинув на меня виноватый взгляд, не изображает и тени дружелюбия, напротив, ловко парируя брошенную в мой адрес колкость. Мне словно снится очень странный дурной сон, и хочется поскорее проснуться и оказаться подальше от этой компании. Я боюсь, что сейчас начнется драка, и даже не представляю, что делать в подобной ситуации. Финн и Фергас частенько дрались, но как-то мне получалось обнаруживать лишь последствия в виде синяков, царапин, а порой, и более сложных травм.

Я касаюсь рукава куртки Финника, дергаю за него не сильно, но он словно не замечает, продолжая провоцировать бывших друзей на конфликт. Тем не менее, до драки все-таки не доходит. Одэйр демонстрирует наличие у себя огнестрельного оружия, увидев которое, я удивленно и испуганно округляю глаза. Еще не хватало, чтобы Финник пристрелил тут кого-нибудь.Сколько времени прошло с того момента, как мы спустились с крыльца моего дома? Минут пять? Десять? И все эти десять минут я его не узнаю, он стал каким-то нервным, раздраженным, острым на язык - словно в Капитолии из него вытравили все веселье, доброту и озорство, оставив какую-то дерганную оболочку. Но эта мысль посещает меня лишь на миг, и я не имею ни малейшего желания задерживать ее у себя в голове. К счастью, другу даже не пришлось вытаскивать оружие из кобуры, потому что оппоненты поспешили отступить. Взяв меня за руку, Одэйр решительно уводит меня от этой компании, и я не сопротивляюсь, будучи совершенно сбитой с толку.

Несколько минут мы идем в тишине, держась за руки и глядя под ноги. Финник не шутит, не пытается сгладить произошедшую ситуацию или что-либо объяснить, а я и не знаю, стоит ли вообще задавать вопросы. Такое чувство, что я стою с зажженным факелом под навесом с порохом, который в любой момент может свалиться мне на голову. Когда мы проходим мимо жилых домов и поворачиваем на тропинку через небольшую рощицу, я наконец решаюсь подать голос.

- Ханг неправ, - тихо произношу я, понимая, что любое мое слово может привести к ссоре. Но ведь я всегда умела с ним помириться, верно? Довольно хрупкое утешение, учитывая, что я видела буквально несколько минут назад. - Ты очень изменился, - поясняю свою мысль. По сути, на мой взгляд, мало было случаев, когда Ханг был прав, на моей памяти - ни единого. Я останавливаюсь, освобождая свою руку из его, не поднимая взгляда. Да, похоже на то, он сильно изменился, не могу пока точно сформулировать, в чем это выражается, но ощущаю очень хорошо. Но он вернулся, он смог победить на Играх, он пришел ко мне, чтобы увидеться - это ведь что-то значит, верно? Прежде чем он успевает что-то ответить, я обнимаю его за пояс и прижимаюсь щекой к его груди. - Я так рада, что ты жив! - выдыхаю совершенно искренне, и мне становится немного легче от этих слов, будто без них я в это не верила. - Я так боялась, что с тобой случится что-то...- я запинаюсь, боясь называть вещи своими именами, и на то есть свои причины. - Как с мамой, понимаешь? - Я знаю, что он может разозлиться, возмутиться, что я не верила в него. Отчасти даже жду этого, что он фыркнет, вспылит. - Я не хочу идти на рынок, - бормочу я, отпуская друга из объятий и отступая на шаг назад. - Давай не пойдем.

+1

10

В Четвёртом Дистрикте редко холодает настолько, чтобы лужи покрылись льдом, поэтому взгляд Финника, уставившегося под ноги, натыкается на грязь, добросовестно вымешенную сотнями ботинок. "Если человек на восемьдесят процентов состоит из воды, то вода, из которой состою я, именно такая: непрозрачная субстанция из лужи, а вовсе не изумрудная морская волна", - уныло думает Одэйр, но вслух этого не произносит. В его капитолийском лофте целая батарея шампуней, бальзамов и скрабов, не считая встроенный в душевую кабину электронный анализатор, способный составить любую субстанцию с заданными параметрами, однако Финник чувствовал себя гораздо чище, когда в его распоряжении был один-единственный пахнущий водорослями кусок мыла в виде рыбки, ставший объектом анекдота про рассеянного человека, что использовал буханку хлеба в душе, а мыло съел на завтрак. Соотечественники Одэйра чуть ли не поклоняются воде, но с тем же рвением они превозносят Победителей Голодных Игр и вряд ли оценят подобные рассуждения за авторством одного из них.  Финнику сложно учиться держать свои мысли при себе. Он привык не закрывать рта, оповещая всех окружающих о том, в чём заключается его драгоценное мнение, но теперь каждое слово может быть использовано против него и его близких.
"Ханг смеялся бы ещё больше, если бы знал настоящее положение дел", - Одэйр проглатывает ком в горле, качая головой в такт словам Энни. Всего год назад он мечтал быть похожим на главаря Каинова Круга, теперь у Финника другие кумиры: Мэгз, Бити, Вайрис. Даже тот пропойца, которого юноша встретил на вечеринке в собственную честь, и тот выглядит более достойным образцом для подражания.

"Тише, тише, да успокойся ты!" - хаотично разнося на кусочки фешенебельную курительную комнату, Одэйр не видел ничего перед собой и не желал ничего слышать. Любой, кто подошёл бы к нему достаточно близко, рисковал обзавестись парой синяков. Но владелец хрипловатого баритона решил проблему иначе, выдернув из-под ног юного победителя ковровую дорожку. Треснувшись пятой точкой, парень затих. Незваный гость, в котором Финник с удивлением узнал победителя последней Квартальной Бойни ("Как же он осунулся! Неужели со мной так же будет?") присел рядом на пол.
- Послушай, - у Финника создалось необычное ощущение, как будто он снова на интервью у Фликерманна, только  в руке собеседника стеклянная бутылка вместо микрофона, - когда топку поезда загружают углём, - "ну да, конечно, Двенадцатый, на какую ещё тему могут быть притчи?". Благодаря бутылке, возникало впечатление, что этот человек больше предпочитает тосты, - машинист может потратить энергию огня, чтобы двигаться дальше, а может просто дать свисток. Никто не спорит, что нужно иногда спускать пар, но если ты будешь стоять на месте, поезд заржавеет раньше времени.
- Какие поэтичные сравнения рождаются в алкогольном пару, - саркастически восхитился Финник, собираясь подняться и откланяться, но ментор-угольщик буквально за шкирку вернул юношу на место.
- Тебя ещё на свете не было, когда на меня надели эту штуковину, - мужчина сорвал с бронзовых кудрей золотой венец и отшвырнул в сторону, - если спустя пятнадцать лет алкоголь будет единственной твоей проблемой, можно считать, что тебе повезло, - он смерил парня оценивающим взглядом, при этом начисто лишённым слюнявой жажды обладания, которая была присуща практически любому капитолийцу, который смотрел на Финника. Одэйр за день выдохся чуть более, чем полностью, поэтому даже не пытался скрывать собственное отчаяние.
- Надо же, я думал, ты из тех, кто наслаждается всем этим спектаклем, - мужчина, который и побриться не удосужился ради торжественного события, большим пальцем показал за дверь, где продолжали веселиться те, кому не было тошно и гадко.
- Я тоже так думал, - отозвался Финник еле слышно, сжимая и разжимая пальцы, разбитые во время нападения на шкафы, столы и прочую мебель.
- Он уже сделал тебе предложение, от которого невозможно отказаться? - поинтересовался более опытный Победитель тоном, каким спрашивают цены на палтус, и прежде, чем Одэйр успел ответить или послать куда подальше бесцеремонного болтуна, продолжил, - мне вот не перепало такой возможности, я бы, может, согласился, - он сделал большой глоток прямо из горлышка, давая время юноше вообразить отсутствие выбора, - а ты думал, тебе хуже всех, мальчик? Тут каждый второй в состоянии рассказать душещипательную историю. Можно сборник выпускать под заголовком "Умереть, не встать", - Финнику импонировало своеобразное чувство юмора шахтёрского ментора, так что улыбка на мгновение вернулась на лицо юноши.

- А ты уверена, что со мной ничего не случилось? - та же саркастическая ухмылка, что и в тот вечер, играет на губах Одэйра, - я просто призрак. Видишь, сквозь меня проходит ветер, - парень поднимает руку, высвобождая её из объятий, и шевелит пальцами, зная, что Энни обязательно посмотрит на них, чтобы убедиться в правдивости его слов, пусть они звучат, как полный бред, - теперь буду приходить к тебе ночами и греметь цепями, -  в каждой шутке есть доля шутки. Порой Финнику снится, что на самом деле он погиб, а победил кто-то из его соперников.
- Можно пойти в Деревню Победителей, - предлагает Одэйр, когда терпение Энни лопается, - в моём доме наверняка найдется что-нибудь съестное. Надеюсь, ты не против повидаться с моими родителями.

+1

11

Объятия получаются какими-то рассеянными, лишенными привычной теплоты. Словно Кай, пораженный льдинкой в самое сердце, Финн держится отстраненно, хоть его руки и лежат на моих плечах, пока я, уткнувшись носом в его грудь, делюсь тем, что так долго меня тревожило. Но он не ругается, не возмущается таким нелепым мыслям на его счет, даже не изрекает высокомерно свою любимую фразу "я же говорил!" Он ведь так любит оказываться правым, любит торжественность момента, когда ему удавалось свершить что-то из разряда "невозможного", по уровню сложности не уступающего полнейшему безумию. А что может быть сложнее и безумнее победы на Играх, тем более, в его возрасте? Но он не выпячивает свою гордость, вместо этого отшучиваясь весьма своеобразно.

- Не смешно, - фыркаю я, возмущенно толкнув ладонями друга в грудь, быть может, несколько сильнее, чем хотела. Но он даже не отступает назад, хоть мой жест и был спонтанным, Финник будто его не заметил. С задумчивым видом смотрит вдаль, размышляя над моим нежеланием придерживаться намеченного плана, пока я украдкой вытираю рукавом выступившие в уголках глаз слезы. Я злюсь на него за его слова. Как можно говорить о своей жизни с таким пренебрежением, когда я так волновалась за него? Никогда не была поклонницей чёрного юмора. Моё негодование не позволяет услышать в его тоне что-то еще, помимо сарказма, и позже, вспоминая этот момент, я буду удивляться такой невнимательности со своей стороны.

Друг предлагает прогуляться в Деревню Победителей, и в ответ я коротко киваю, шмыгнув носом. Мы часто бегали туда раньше, там очень красивый вид и всегда чистое ухоженное побережье. С той стороны не ходят суда, а пирс служит красивой декорированной набережной для вечернего променада. Но когда Одэйр упоминает родителей, я вздрагиваю, вдруг осознав, что он теперь живет там, что мы больше не соседи, и почему-то от этого становится горько, я ощущаю бессильный протест против простого осознания – ничего уже не будет как прежде. И я не могу ничем выразить свою панику по этому поводу, поэтому в очередной раз киваю, глядя на свои ботинки, и нерешительно поворачиваюсь, чтобы продолжить путь, но уже с другой конечной точкой.

Деревня Победителей всегда выделялась особенной роскошью, необычной и торжественной архитектурой построек, идеальным газоном в любое время года, вымощенными дорожками, клумбами с необычными цветами. Это был словно островок другого мира. Ходили слухи, что не во всех Дистриктах эти островки одинаково роскошны, но контраст неизбежен везде. Мы часто пробегали мимо, застенчиво разглядывая это великолепие через ограждение, плотно увитое диким виноградом. Но впервые я могу зайти туда  в качестве гостьи законного жильца этого удивительного уголка, где, кажется, даже солнце светит ярче.

Едва я оказываюсь на территории Деревни Победителей, как слышу восторженный лай, и тут же мне навстречу выбегает Арти. Его золотистая шерсть лоснится, а сам он выглядит гораздо лучше, чем когда  я нашла его у калитки моего дома. Пёс вьется вокруг меня, размахивая хвостом из стороны в сторону, и пытается подпрыгнуть, чтобы лизнуть мои руки. Я сажусь рядом с ним, не сумев сдержать смех, глажу шелковистую шерсть, треплю его длинные уши, в то время как пёс довольно повизгивает.

- Он совсем оправился! - восхищаюсь я, оборачиваясь к Финнику. Словно проследив за моим взглядом, Арти начинает виться вокруг ног своего хозяина, так же привлекая его внимание негромким тявканьем. - Он пришел ко мне совсем исхудавшим, еще с дворнягой какой-то подраться умудрился, - рассказываю я другу то, о чем наверняка уже рассказали ему родители. Ведь к ним пёс идти отказывался наотрез, даже рычал, когда они пытались забрать его домой. - Он был очень грустным и скулил по ночам. - Папа ворчал и предлагал переселить Арти в сарай, но об этом я Одэйру не рассказываю, у них с моим отцом и так отношения не самые тёплые. - Он скучал по тебе сильно, - продолжаю рассказывать про пса. Впрочем, после победы Финника на играх, собака больше не прибегала ко мне домой, и я успела сильно соскучиться по этому воплощению бесхитростного дружелюбия.

Отредактировано Annie Cresta (2018-01-02 00:26:48)

+1

12

Биометрическая система аутентификации сканирует радужную оболочку глаза последнего, но не худшего Победителя и равнодушно подаёт сигнал раздвижным воротам открыться. Не дожидаясь, пока створка отъедет полностью, Финник проскакивает в образовавшийся проём и тянет за собой Энни. Бессчётное количество раз Одэйр воображал себя хозяином одного из домов, что виднеются из-за деревьев, лишённых привычных нарядов. Мысленно парень расставлял мебель и полагал, что родители никогда больше не заикнутся о недостатке у сына трудолюбия и усидчивости, если благодаря ему поселятся в такой роскоши. Он представлял, что его одноклассники умрут от зависти, увидев одни лишь ключи от этих апартаментов на грани грёз.
Но как часто бывает, осуществившаяся мечта оказалась намного бледнее рекламных проспектов. Молодого человека раздражает оттенок натурального камня, которым облицован цоколь;  болтливые соседи; родители, находящие теперь для ворчания другие поводы. На самом же деле проблема не в перемене привычного окружения, не в стиральной машине, которая слишком громко шумит во время работы (раньше о таком чуде его мать и заикнуться не рисковала); не в скрипе устилающего пол гостиной наборного паркета; не в расположении дивана, которое Финник меняет чуть ли не каждую неделю. Всё на высшем уровне, но не приносит счастья, как не радует великолепный пир больного или весёлое представление возлюбленного в разлуке. Финник чувствует себя, как принц, взошедший на престол окружённого вражескими армиями королевства, или наследник якобы большого капитала, которому на поверку достались одни долговые расписки. По пути к дому Одэйр почти машинально пинает садовую скульптуру, дёргает ветку, провинившуюся лишь в том, что она слишком низко наклонилась над дорогой; топчет клумбу, на которой разноцветный мох и другие морозоустойчивые растения складываются в пару цифр и его имя.
От спонтанного разрушения Финника отвлекает Артемон. Как ни странно, облизывание с головы до ног и прыгание всеми четырьмя лапами с разбегу приносит гораздо более ощутимые результаты, чем вся терапия, назначенная капитолийским психологом. Пёс - один из немногих, кому Одэйр может от всей души простить бесцеремонное панибратство.
- Мне тоже не хватало его, - подтверждает Одэйр. В отличие от большинства, кокер-спаниель принимает хозяина таким, как есть. Мнение пса (как и мнение небезызвестного дельфина) от рейтингов на телевидении не зависит, что позволяет Финнику присоединиться к Энни в пристрастии к животным, которые искреннее, доброжелательнее и преданнее своих старших братьев. Пёс облизывает руки, ничуть не жалуясь на отсутствие угощения. В первые недели Финник столько тратил на лакомства для своего питомца, что в итоге тот слёг с несварением желудка, и ветеринар предписала умерить щедрость.
- И тебя тоже, - ровно добавляет Одэйр, не допуская волнению повлиять на тон голоса. Серьезный разговор прерывает неожиданный вопрос.
- Финник, тебе не холодно в такой лёгкой куртке? - с наигранной заботливостью интересуется чуть ли не выпрыгнувшая из-под земли девочка, внешность которой позволила бы ей сниматься в рекламе детской косметики, -  или ты сам по себе горячий? - добавляет она, улыбаясь, как дебютирующая актриса. Куртка вполне себе тёплая, но фраза была заготовлена заранее и отрепетирована. Одэйр, однако, не расположен к такого сорта юмору.
- Темплсмита пересмотрела? - юноша, который присел на корточки, чтобы погладить собаку, встаёт во весь рост и оказывается выше красавицы, - у него обычно такие, - Одэйр опускает характеристику "идиотские", - шутки, - девочка, не готовая к тому, что беседа пойдет в таком направлении, растерянно моргает и замечает, что собеседник не один.
- Креста? Что ты здесь делаешь?
- Не знал, что вы знакомы, - хмыкает Одэйр, который на самом деле видел Аристу, когда приходил однажды к Энни в школу, но её лицо не отложилось у Финника в памяти.
- Я тоже не знала, что вы знакомы, - в свою очередь Ариста не придала значения причине того посещения.
- Мы соседи,- объясняет Финник, - живём рядом, - разжёвывает он, как будто девочка сама не в состоянии сделать вывод, - жили, - поправляется он, - раньше.
- А, - настороженный взгляд Аристы становится равнодушным, точно сигнализация, которую отключили предъявлением пропуска, - теперь мы, - она делает акцент на местоимении, - соседи. Сегодня у нас лазанья с лососем на обед,  - девочка поправляет меховую шубу, неуместную при умеренно холодной температуре воздуха, - если хочешь, приходи в гости, мы будем рады.
- Благодарю, - тон Финника не настолько ледяной, как во время разговора с Хангом, но особенной сердечности в нём не слышно, - я не голоден, - это заявление особенно забавно, учитывая, что еда - цель их визита в Деревню Победителей, - извини, Артемон терпеть не может сидеть на месте, - подтверждая слова хозяина, пёс постоянно переступает с одной лапы на другую, как будто кто-то крикнул "Пол - это лава!". Стоит Финнику сделать шаг, собака срывается с места и мчится к дому со звонким лаем.
- Что ты разгавкался? - женщина в повязанной на голову косынке и фартуке открывает дверь, - только и пользы с тебя: чаек распугивать.
- Что ещё он, по-твоему, должен делать? Рыбу потрошить?  - Финник проходит в дом, без единого слова приветствия оттирая женщину плечом с крыльца. Артемон залетает внутрь, не притормаживая, потом опять выбегает и топчется возле Энни, подталкивая её носом в тамбур. Мать Финника не вступает в бесполезный спор.
- Ты не предупреждал, что приедешь, - оглядывается миссис Одэйр на Финна, который, пересекая холл, открывает дверь комнаты с ярким плакатом "no trespassing" наподобие тех, что вешают на радиоактивных территориях. Оттуда юноша выходит уже без подаренной коробочки воспоминаний.
- Я ненадолго, - бросает Финник и машет рукой Энни, чтобы та не топталась на пороге, а следовала за ним на кухню.
- Добрый день, Энни, - улыбается миссис Одэйр, - рада тебя видеть. Мне всегда казалось, что ты хорошо влияешь на моего сына. А это сейчас особенно необходимо, - шёпотом добавляет она, пока Финник опустошает холодильник, выставляя на стол банки и кастрюли.

Отредактировано Finnick Odair (2018-01-31 10:34:27)

+1

13

На какие-то мгновения я вновь вижу того самого Финника, с которым дружила до Игр. Сам того не понимая, Арти сумел вернуть мне его именно такого, каким я его всегда знала, его улыбку, его смех, эти озорные искорки в его глазах. И мне становится очень тепло и хорошо. А ещё он говорит, что ему меня не хватало, и делает это так же просто, как и раньше. Но магию момента разрушает звонкий как колокольчики голос, который я, разумеется, узнаю. В нескольких шагах от нас стоит красивая девочка из моего класса, Ариста. Я не услышала, как она подошла, и заметила её, только когда она подала голос. Это случилось так внезапно, что я не сразу вникала в смысл её слов. Финник мгновенно меняется в лице, на котором вновь застревает каменная маска, скрываются под собой все те эмоции, которые нам  с Арти повезло увидеть только что.

Девочка разыгрывает искреннее удивление, глядя на меня, впрочем, Финн тоже сообщает, что наше знакомство с Аристой - для него сюрприз. И хотя в его голосе нет особой заинтересованности, ему я как-то верю больше.

-Мы учимся в одном классе, - поясняю я Финнику, заговорив с ним одновременно. Неловко замолкаю, а друг продолжает объяснять своей новой соседке, что нас с ним связывает, на всякий случай ознакамливая её с лексическим значением слова "соседство".

Ариста небрежно делает вид, будто не знает о нашей с Финником дружбе, что ей даже хочется поверить. Впрочем, для Финна это особого значения не имеет, он почему-то совсем не рад встрече с этой похожей на фарфоровую куколку девушкой, и даже не пытается создать видимость дружелюбия. Едва ли Ариста это замечает.


- Это был последний урок, ведь да? Я смотрел расписание, там он последний. - Знакомый взволнованный голос застаёт меня врасплох, и я едва не попадаю учебником мимо сумки. Рядом с моей партой стоит взволнованный Финник, переминается с ноги на ногу и смотрит на меня с такой надеждой в бирюзовых глазах, что сердце невольно сжимается.

- Последний, - киваю я, ещё не отойдя от удивления. Одэйр учится в другой школе, и хотя он иногда и дождался меня после занятий, в класс он никогда не приходил. - Что-то случилось? Арти?

Юноша кивает, опуская пушистые ресницы. Девочки, спешащие обычно после занятий побыстрее домой, чтобы сбросить рюкзаки и убежать гулять, притормаживают и начинают шушукаться и хихикать. Я понимаю, что такая реакция вызвана появлением в классе мальчика из школы Профи. Но Финн равнодушен ко всему, что происходит вокруг, он поднимает на меня серьёзный взгляд.

- Он целый день скулит и всё ещё отказывается от еды, я не знаю, что делать, еле дождался, когда занятия закончатся. - Финн говорит тихо, и девочки за собственным перешептыванием едва ли могут расслышать хоть слово.

- Мама ведь принесла ампулы с обезболивающим, нужно было всего лишь сделать укол, а потом я бы пришла и поставила капельницу, - отвечаю я, продолжая собирать учебники в сумку. Финн молчит, раздражённо дёрнув плечом.

- Не могу я в собаку иголки втыкать, - угрюмо бурчит он, явно не в восторге от того, что ему приходится в этом признаваться. - Ему и так больно.

Я невольно улыбаюсь ему, забрасывая в сумку карандаши и ручки. В этом весь Финн, учась в школе, цель которой научить хладнокровно убивать, он не может даже смотреть, как я делаю уколы. Я не успеваю застегнуть сумку, как Одэйр выхватывает её и уносится в коридор, и мне ничего не остаётся, кроме как бежать за ним.


После этого случая Ариста начала обращаться ко мне по имени и звать гулять. Я сначала не поняла, откуда такие перемены, и очень обрадовалась дружбе с этой девочкой. Вскоре она попросила меня познакомить её с Финником. Это было года три назад, я представила их друг другу, когда друг зашёл к маме с очередным растяжением, но он, судя по всему, даже не запомнил этого знакомства,  а Ариста делает вид, что такого и в помине не было. Что ж, напоминать об этом у меня нет ни малейшего желания.

Красавица Ариста продолжает хлопать ресницами пытаясь продлить диалог с Одэйром, но юноша быстро пересекает эти попытки, сославшись на пса, который нетерпеливо метёт маленьким хвостиком из стороны в сторону, ожидая, когда хозяин вновь обратит на него внимание. Врёт, конечно же, Артемон знает команду "сидеть", как и много других, и готов выполнять её в угоду Финнику, сколько бы ни потребовалось, но сейчас ему никто не командует сидеть, и он со звонким лаем вновь начинает подпрыгивать вокруг Финна, откликаясь на свое имя.

Ариста испаряется из виду так же быстро, как и появилась, и мы с Финником так же мгновенно забываем о ней, переключившись на миссис Одэйр, появившуюся на пороге дома. Приветствие матери и сына сложно назвать дружелюбным, но так было почти всегда, и я всякий раз чувствовала себя крайне неловко, становясь невольно свидетелем семейных драм. Но сегодня женщина реагирует на редкость спокойно, и даже не напоминает Финнику снять обувь, прежде чем ломануться в комнату. Она лишь удивляется его появлению, словно и вовсе не ждала домой. Мистера Одэйра пока не видно и не слышно.

- Здравствуйте, - робко улыбаюсь я бывшей соседке, вытирая ноги о коврик на крыльце. Женщина здоровается в ответ с непривычной теплотой, я помню её вечно уставшей, ей как будто не хватало сил на дружелюбие, поэтому сейчас я немного удивлена. Ещё удивительны её обеспокоенный шёпот, которым она сообщает мне о некой моей таинственной способности положительно влиять на её сына. Забавно. Ведь мой отец уверен, что это Финник может на меня повлиять, причём, отнюдь не положительно.

Я не отвечаю на её просьбу, но она и не ждёт ответа, словно и без того уверена в моих загадочных талантах. Войдя в просторный холл, наклоняюсь, чтобы стянуть ботинки, но миссис Одэйр останавливает меня просьбой проходить прямо в обуви. Поэтому в коридоре я оставляю только пальто и шапку.

На кухню я захожу одна. Финник тем временем уже вытаскивает из холодильника всевозможную посуду с домашней едой, а так же, фрукты, овощи и сладости. В ажиотаже Одэйр выставляет на моё обозрение едва ли не всё содержимое холодильника. Я рассматриваю провизию, большая часть которой скрыта от меня герметичной упаковкой или крышкой, хмурюсь, а потом поднимаю на Финника взгляд, подозрительно прищуриваясь.

- И что из этого любят еноты? - спрашиваю, всё ещё пребывая в уверенности, что никакого енота на самом деле нет, и, когда мы придём на скалы, Финн наверняка скажет, что енот куда-нибудь мигрировал или кто-то до нас его напугал, поэтому он не выходит. Украдкой я разглядываю окружающую меня обстановку, она мне кажется какой-то инопланетной. Столько всяких предметов, названий которых я даже и не знаю. - Раз мы здесь, покажи мне свою комнату, - без стеснения прошу я. А стесняться, в общем-то и нечего, типичный финниковский бардак мне и так был как родной.

+1

14

Опустошение холодильника не сильно отличается от устроенного на дороге рассыпания денег. Если бы Одэйр мог перевернуть двухметровый шкаф с рефрижератором вверх дном, как портмоне, и высыпать оттуда провиант, юноша бы так и сделал. Хорошо хоть, ему это не под силу, что бы там ни утверждали разрозненные легенды о Победителях. Некоторые фанатики и вправду полагают, что Победители - нечто вроде полубогов со сверхспособностями, забыв, что трибутов на Жатве в Дистриктах выбирают из числа обыкновенных людей.
- Сыр с плесенью, кофейные зёрна в шоколаде, колечки ананасов, - перечисляет Одэйр, как бакалейщик, выкладывающий товар перед потенциальным покупателем. Консервы не редкость для Четвёртого Дистрикта, но в них обычно закатывают дары моря, а не фрукты и молочные продукты, - кроличий риет, - продолжает Финник, не задумываясь, как Энни отнесётся к паштету из ушастого клубка пушистого меха.
- Сопровождающая Финника рассказала мне парочку рецептов, - смущённо заявляет миссис Одэйр, - оказывается, не все капитолийцы едят в ресторанах. Некоторые любят готовить. Для удовольствия. Разумеется, не котлеты и пельмени, а, - женщина запинается, совершенно смутившись, будто признание в столь невинном увлечении граничит с ересью, за которую могут подвергнуть анафеме. Возможно, вспоминает, что большинству её  бывших соседей даже пельменями не каждый день удаётся полакомиться, и не желает уподобляться обжорам, о которых рассказывал сын, - тем, что пьют специальные средства, чтобы освободить набитый желудок для новых дегустаций.
- Крудо из артишока с эмульсией из трюфеля, - не глядя на мать, подсказывает Финник совершенно безэмоциональным тоном, будто называя пароль. Прекрасная память редко его подводит, - а ещё мороженое-фламбе, которое поджигают прямо перед подачей; суп из птичьих гнёзд и другая ерунда, которая приедается через неделю. Боюсь, енота вырвет от таких деликатесов. Арти, по крайней мере, точно блеванул после того, как я скормил ему остатки маминой стряпни месяц назад.
- Финник! - осуждающе одёргивает миссис Одэйр, по мнению которой подобные разговоры в приличном обществе не ведутся, - попались несвежие ингредиенты, - оправдывается женщина. С языка Финника едва не слетает рассказ о том, как целую живую рыбу быстро обжаривают в масле, в то же время поддерживая в ней жизнь, чтобы несчастное существо, попав на тарелку, ещё дышало, или о креветках, которых с той же целью вымачивают в алкоголе. Пока Финник определяется, какую из шокирующих историй ему озвучить, Энни словно улавливает невысказанные мысли и тут же переводит тему.
Остановив гастрономический конвейер, Одэйр моргает, словно только что вынырнул. Он колеблется, будто допустил ошибку, позволив кому бы то ни было подойти настолько близко, но спустя минуту отбрасывает сомнения и поднимается с корточек, оставляя груду провизии валяться на полу, чему Артемон, обнюхивающий каждый второй контейнер или пакет, ужасно рад. Миссис Одэйр прикрикивает на собаку и с тяжким вздохом начинает устранять кавардак, верная долгу хорошей хозяйки. Финник, открыв дверь своей комнаты ключом и распахнув её перед Энни, оглядывается на мать, будто следит, не проскользнёт ли она хитростью на запретную территорию.
Как бы Одэйры ни любили единственного сына и ни старались дать ему всё самое лучшее, редко какая семья в Четвёртом Дистрикте (да и в любом Дистрикте вообще) могла позволить себе отдельную детскую, поэтому вотчиной Финника ещё год назад был всего лишь один из углов дома, где стояла его кровать. Нехитрая собственность наподобие коллекции камней, раковин и высушенных рыб (неизменный атрибут почти каждого мальчишки четвёртого) ютилась в деревянных ящиках под кроватью и на полке, приколоченной над ней. Новая же комната превосходит размерами весь дом, в котором Финик провёл детство, и количество плоскостей для размещения личных вещей заметно увеличилось.
О прошлом напоминают деревянная модель корабля (подарок Фергаса на день рождения), театральные маски из папье-маше, вытертые от пыли и под разными углами развешанные в рамке, и фотография Энни, склонившейся над подвернувшей ногу лошадью Одэйров. Рядом свежий снимок Мэгз Фланаган и, как ни странно, отсутствуют многочисленные фотографии одноклассников, которые раньше  покрывали стену над кроватью. Не видно и школьных наград, выкрашенных золотой краской, хотя не факт, что их нельзя обнаружить под ровным слоем хлама, которым завалена вся комната.  Робот-пылесос, курсирующий из угла в угол, не в состоянии справится с завалами.
Несмотря на мусор, можно заметить, что над интерьером поработал капитолийский дизайнер из числа тех, кто ставит избыточность во главу угла. Он подвесил к потолку люстру в виде армиллярной сферы, которой пользуются штурманы для прокладывания курса корабля; просверлил окно-иллюминатор в перегородке, делящей комнату на спальную и гостевую зоны; наклеил вместо обоев старинную карту. Для того, чтобы задать нужный тон, было бы достаточно и пары намёков, но в столице не привыкли довольствоваться малым, так что в итоге комната напоминает кунсткамеру, а не жилое помещение. Торшер-маяк так точно похож на музейный экспонат. Не хватает лишь сияющей таблички с описанием и напоминанием "руками не трогать!".
Однако посетителей тут явно не ждут. Напоминающие снасти парусника верёвки с узлами, которые поддерживают сетчатые шторы, запутались. По дивану со спинкой-раковиной разбросаны пустые банки от газировки и смятые бумажки. Наиболее гнетущее впечатление производит обмелевший стол-аквариум с белёсыми потёками на стеклянных стенках, внутри которого можно разглядеть высохшие водоросли, позеленевшие миниатюрные затонувшие замки и даже скелетик рыбки.
Одэйр предпринимает бесполезные попытки хоть чуть-чуть навести порядок, затолкав грязный носок под круглую кровать с голубой подсветкой. Также он зачем-то переворачивает журнал на тумбочке вниз обложкой - однако, недостаточно быстро, чтобы на ней нельзя было заметить его собственное лицо.

Отредактировано Finnick Odair (2018-02-25 19:15:43)

+1

15

Финн торопливо перечисляет названия блюд и продуктов, которые мне даже не знакомы, а если  я о них что-то и слышала, то никогда не пробовала на вкус. Впрочем, я совсем не голодна, а неизвестные названия не пробуждают аппетита. Арти крутится возле моих ног, виляя коротким хвостиком и требуя к себе больше внимания. Когда я сажусь рядом с ним, чтобы потрепать длинные шелковые ушки, пёс даже и не думает ринуться к еде, которая, уже не помещаясь на столе, начала методичную оккупацию пола. Мне всё это кажется ужасно непрактичным - они ведь и за неделю этого всего не съедают, даже если ежедневно созывают на ужин всех жителей Деревни Победителей. Столько еды портится и выбрасывается, когда некоторые семьи голодают. Особенно тяжко приходится жителям с аллергией на рыбу и морепродукты - у них возникают серьёзные сложности с в добычей пропитания. Я могла бы много об этом сказать, маме не раз приходилось придумывать индивидуальные диеты, которые вписывались бы в бюджет отдельных людей с учетом из медицинских показаний. Молчу, разумеется, это совсем не мое дело, и едва ли я бы об этом задумалась, если бы всё это делало моего друга счастливым, но он вытаскивает запасы с таким остервенением, словно хочет очистить от них огромный холодильник как можно скорее.

Миссис Одэйр пытается поддержать беседу рассказами о капитолийских кулинарных изысках, но говорит как-то скованно, будто извиняется. Во всей этой обстановке она кажется какой-то невзрачной и неуместной, словно очутилась в этом доме по ошибке и никак не может привыкнуть к новому пристанищу. Поведение Финника куда более расслабленное, он относится ко всей этой роскоши с яростным пренебрежением. Я наблюдаю за ним, делая вид, что увлечена общением с Арти. Юноша  с ходу называет блюдо, о котором пыталась вспомнить его мать, а так же перечисляет ещё несколько блюд. Но из всего этого слух режет не обилие незнакомых названий, а тот факт, что Финн был в Дистрикте аж месяц назад, а зашел только сегодня. Я пытаюсь прогнать вновь взбунтовавшуюся обиду, и помогает мне в этом Артемон, радостно лизнувший меня в щёку. Улыбка вновь расцветает на моём лице. Папа не разрешает завести дома кошку или собаку. Временных питомцев и то с трудом терпит. Поэтому я не могу не радоваться лишнему шансу поиграть с кокер спаниелем бывших соседей.

Препирательства о съедобности неизвестной мне пищи нам с Арти нисколько не интересны, поэтому, когда Финник соглашается показать мне свою комнату, я радуюсь, что теперь могу избежать неприятной позиции  свидетеля семейных споров. Я не придаю значения его задумчивому виду, предшествующему положительному ответу. Кто знает, может, он прикидывал, не обидится ли на него выдуманный енот, если мы немного опоздаем.

Комната Финника по степени захламленности превзошла все ожидания. По площади она превосходит весь первый этаж нашего дома. Впрочем, оценить простор всё равно не удаётся, потому что Финн явно пренебрегает мусорным контейнером на улице. В этих завалах запросто можно было бы спрятать труп. От этой мысли меня передёргивает, никогда не питала слабости к чёрному юмору, а вот рыбке в полувысохшем аквариуме эта шутка точно смешной не показалась бы. Пока друг торопливо распихивает мусор во все не забитые ещё им щели, чтобы скрыть хотя бы малую часть беспорядка от моих глаз, я рассматриваю комнату, аккуратно ступая, чтобы не споткнуться о разбросанные вещи или снующую туда-сюда мигающую штуковину, похожую на космическую тарелку  в миниатюре.

- Ты сохранил его, – улыбаюсь я, рассматривая модель корабля. В комнате не так много вещей, с которых вытерта пыль, и это одна из них. - Я помню, как Фергас вырезал каждую детальку, а я помогала покрывать их лаком. - Друг готовил этот подарок не один месяц, его отец настаивал на том, что модель можно продать и выручить за кропотливый труд неплохие деньги, но Фергас даже не захотел рассматривать этот вариант. Впрочем, и Финник сберёг кораблик, не играл с ним на улице, не пытался пустить по воде, а хранил дома и не позволял никому трогать руками. Даже мне не давал, за что я страшно на него дулась.  Видимо, по старой памяти, я и сейчас не прикасаюсь к драгоценной конструкции, хоть сейчас Финник наверняка может позволить себе таких целый флот, и даже ещё красивее и аккуратнее.

Интересно становится вычислять старые вещи Финника, коих тут оказалось очень немного, но все они мне знакомы и бросаются в глаза, как будто частички из совершенно иного мира, куда более близкого мне, чем этот – со странными формами, светом и материалами. Наверное, к этому всему нужно просто привыкнуть. Фотографий в комнате совсем немного, а плакатов с победителями нет и вовсе. Впрочем, сейчас наверняка мальчишки Дистрикта обклеивают комнаты плакатами с изображением самого Финника. Среди шуршащих фантиков от конфет – Финн всегда обожал сладкое, а так как часто покупать конфеты и печь печенье его семья позволить себе не могла, он мог просто есть сахар кубиками, - я нахожу фоторамку со своим лицом, что не может меня не удивить.

- И это тоже помню, - говорю я, хватая в руки рамку. – Это когда Буря попала копытом в мышиную нору и подвернула ногу, - я вглядываюсь в снимок, в своё озабоченное бледное лицо, и мне кажется странным выбор фотографии, я на ней какая-то растерянная. В самом углу снимка виднеется кусок плеча и волос моей мамы, которая перевязывает ногу Бури, пока я глажу морду лошади и успокаиваю несчастное животное. – Без мамы мы бы не справились, она нас даже близко к себе подпускать не хотела, даже укусить пыталась, помнишь? – Я глажу большим пальцем тот кусочек снимка, на котором в кадр попал кусочек маминого плеча. – Финн, - говорю я тихо, чувствуя подступивший к горлу комок. – Можно тебя попросить? – Я не поднимаю взгляда от снимка, уже который раз за сегодня силясь не расплакаться как маленькая. – Сходи со мной к ней, а? Папа и Фергас всё время заняты, а одна я боюсь, - честно признаюсь я, всё ещё держа рамку с фото в руках. Думаю, папа просто не хочет, чтобы я ходила на кладбище, как будто я и так не понимаю, что её уже нет, и лишь вид её могилы может меня убедить в этом. – Пожалуйста. Отнесём цветы, - я стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно. – А к еноту сходим завтра, у меня дома есть печеные яблоки и курага, - осекаюсь, осознав, что дело даже не в еде, и не в том, куда идти. – Мы ведь сможем? Завтра.

Отредактировано Annie Cresta (2018-02-26 18:25:28)

+1

16

- Уа-а-а-у! - восторгом Ирвинга можно было заправлять маяк, словно топливом, так приятель сиял, впервые оказавшись в гостях у Одэйра в Деревне Победителей. Бывший одноклассник хватался то за один, то за другой предмет, будто сомневался в их реальности, а когда убеждался в непреложности присутствия сокровищ, восхищался ещё больше. Финнику было завидно, что он таких же чувств не испытывает, хотя все эти богатства принадлежат именно ему. Удовольствие, доставляемое обладанием вещами,  скоротечно. Одэйр с лёгкостью подарил Ирвингу музыкальный плеер, которым тот пользовался неделю - до тех пор, пока заряд аккумулятора не был израсходован.
- Что, правда? - не поверил приятель, - прям на совсем?
- Забирай, - обронил Финник, расставаясь с плеером, словно это сломанная рухлядь, загромождающая свободное пространство, - мне таких ещё ящик подарят, если захочу. Это всё шелуха, - юноша пробежал пальцами по клавиатуре ещё не освоенного компьютера, - мираж.
Ирвинг потыкал пальцем твёрдый пластик:
- Вроде вполне себе осязаемые вещи.
- Это кровавые трофеи, - Финник с отвращением поднял трубку видеофона, как отрезанную конечность.
- Конечно, ведь нас этому и учат, - непонимающе подтвердил бывший однокурсник, испытывая неловкость человека, вынужденного напоминать общеизвестные, по его мнению, истины, - ты чик-чик всех врагов, за что тебе потом деньги, слава, женщины...
- Ты не понимаешь! - с досадой воскликнул Одэйр, - труп из папье-маше, труп собаки (Артемон, лежавший у ног хозяина, и ухом не повёл) или даже труп неопознанного бомжа из морга - не то же самое, что труп убитого тобой человека! Это совсем другое!
- Ну, наверное, - протянул Ирвинг - если только ты не убил брата-близнеца того самого бомжа.
- Я не об этом! - взорвался Одэйр, швырнув об стену первый попавшийся предмет - им оказался будильник, стилизованный под рынду. Ирвинг отступил назад, нахмурившись.
- Небось, на капитолийцев ты так не орёшь. Раскланиваешься перед ними туда-сюда.
Одэйр же окончательно вышел из себя и вытолкал бывшего приятеля взашей, не удосужившись забрать у него проигрыватель. Теперь он с замиранием сердца ждёт, что Энни, как и другие, будет восхищаться окружающей роскошью, от которой самому Финнику тошно. Каждая половица, кирпич и балка этого дома, как меченая банкнота, которая приводит вора к погибели, а не к счастью. Но Креста проходит "экзамен", не обращая внимания на дорогие игрушки. Одэйр осторожно поправляет покосившуюся мачту кораблика. Несмотря на то, что сейчас их с Фергасом разделяют взаимные обиды, сделанный руками друга подарок по-прежнему стоит дороже всех богатств Капитолия. Одэйр-старший так не считает.
- Отец тогда хотел получить страховку, - пальцы Финника скользят по тёмным волнам лошадиной гривы на снимке, - для этого и делал фотографию Бури. А теперь чуть не продал её, когда купил вместо неё грузовик, - Одэйр еле отвоевал кобылу, которая была менее эффективна, чем новая машина, зато понимала гораздо больше, чем некоторые двуногие. Финник не знает, его ли рассказ о едва не потерянной подруге подтолкнул Энни озвучить её просьбу, но для него самого ожившие воспоминания о Мюриэл становятся  рычагом, отпирающим засовы плотины и выпускающим ярящийся поток.   
- Вряд ли она хотела бы меня видеть, - сипло шепчет Финник, - вряд ли она бы одобрила, что всё так вышло, - с тех самых пор, как он сегодня ступил на землю соседского сада, и до нынешнего момента самый юный Победитель крепился, как мог, подобно водной глади, скрывающей в своей глуби миллионы скелетов погибших моряков, зубастых монстров и затонувшие корабли. Но и океан, который лихорадит волнами, бережёт свои секреты не вечно - порой цунами выносит на берег морские тайны, попутно разрушая всё остальное. Комната расплывается перед глазами и, как юноша ни старается удержать предательскую влагу, слёзы, хлынув ручьями, как струи в старом каменном фонтане на рыночной площади, застилают глаза. Возможно, Финнику было бы легче, знай он, что Энни тоже почти плачет (пусть её причины и были совершенно иными), но способность чувствовать малейшие колебания её настроения Одэйр выработает гораздо позже, равно, как и выдающуюся наблюдательность, а теперь, спустя лишь несколько месяцев после того, как жизнь его переменилась окончательно и бесповоротно, юноша зациклен только на своём состоянии.
- У меня даже цветов нет, - бормочет Одэйр, уже на середине фразы понимая, что это абсолютно не важно. "Разве Креста не ходила туда лишь потому, что не могла нарвать букет?" Комната расплывается перед глазами. Капли совершенно беззвучно катятся по щекам - на то, чтобы удержаться от рыданий, выдержки молодого человека ещё хватает, хотя чувствует он себя так, словно ему вскрыли грудную клетку ланцетом и проводят операцию без наркоза. Искушение, чтобы жизнь сложилась так, как решил Одэйр, всё чаще натыкается на острые скалы этой самой жизни. Попытки вести себя, как ни в чём ни бывало, терпят крах. Выдумка про енота - и та лучше, она хотя бы смешная.
- Ничего не будет, как прежде, верно? - Финник привычно проводит по волосам, разрушая укладку (Уилфорд в ужасе от этого жеста), - было глупо и пытаться, - Одэйр каркающе смеётся. Заразительный хохот Финника, заставляющий держаться за бока всех, кто его слышит, несравним с этим звуком, больше всего похожим на лязг засова. Финник отворачивается, чтобы совпадать с голосом:
- Не будет никакого завтра. Меня ненадолго отпустили. У меня немного времени. Но мы пойдём, - он поднимает голову и протягивает Энни руку, раскрыв ладонь.

Отредактировано Finnick Odair (2018-03-10 23:44:28)

+1

17

- А где она сейчас? - спрашиваю я, поглаживая пальцем стекло рамки, сквозь которое видно коричневый бок лошадки. Старый дом Одэйров пустует, и лошадей в конюшне точно не осталось. Впрочем, дом в Деревне Победителей большой, да и участок немаленький, наверняка нашлось, где можно разместить пару лошадей. Я бы хотела их навестить, но Финнику я об этом не говорю - потом, в другой раз, ведь мы только встретились, нельзя сделать всё сразу. Я ставлю рамку на место в надежде, что у нас ещё будет время навестить старую лошадку.

Моя просьба начинает мне казаться ужасно неуместной после того, как я её озвучила. Но, всё-таким, менее значимой для меня она так же не становится, поэтому я очень хочу услышать положительный ответ. Финник всегда меня поддерживал даже в самых глупых и рискованных авантюрах, ему я могла рассказать о любых своих планах и идеях, зачастую находя в его лице идеального союзника. Там, где Фергас попытался бы остановить или вразумить, Одэйр, не долго думая, вставал на передовую. Разумеется, зачастую из этого ничего хорошего не выходило, и мы попадали в разные неприятные ситуации, из которых, впрочем, Финник виртуозно выкручивался. Те времена давно прошли, сейчас я чувствую это как никогда, Финник стал совсем не похож на себя прежнего. Как будто в подтверждение моих мыслей, вместо готовности отправиться в путь прямо сейчас, он начинает сыпать сомнениями, которые раньше и вовсе были ему не свойственны и казались чем-то постыдным. "Настоящий мужчина должен уметь принимать решения". И первые же слова его вызывают у меня целую бурю негодования:

- Не говори так, - хмурюсь я, словно Финник сказал нечто очерняющее безупречный образ моей мамы. – Ты ей всегда нравился, - замечаю с незлым укором. Наверное, она была единственным человеком во всём дистрикте, одобрявшим нашу дружбу. Но я понимаю, о чём говорит друг. Игры маму пугали, она их не любила и не хотела, чтобы я смотрела трансляции. В сезон все одноклассники взахлёб обсуждали события, происходящие на Арене, а я оставалась в стороне. Было обидно. Хотелось тоже принимать участие в дискуссиях и быть частью коллектива.

Года четыре назад  я даже села смотреть трансляцию, сбавив звук почти до минимума – так, что приходилось прислушиваться, потому что папа уже спал, а мама была на ночном дежурстве в больнице. Помню, что еле сдержалась, чтобы не закричать, когда крупным планом показали, как девушке прямо в глаз с хрустом вонзают копье. Ведущие, смеясь и восхищаясь несколько раз прокрутили эту жуткую сцену на повторе. Разумеется, девушка упала замертво. Смотреть Игры я больше не хотела. Ночью спала плохо, часто просыпалась, а наутро у меня поднялась температура, и в школу мама меня не отпустила. Я так и не узнала, видели ли этот фрагмент мои одноклассники, и какое впечатление он на них произвёл.  Когда рассказала Финнику, он сказал, что нужно было с ним договориться и посмотреть вместе, тогда бы мне не было страшно. Не знаю, прав ли он был тогда, но больше желания экспериментировать у меня не возникло.

- Я видела у вас в саду перед домом несколько роз ещё не отцвели, и камелиии возле веранды, - говорю я, чувствуя некоторую неловкость за посягательство на плоды чужого садоводства. - Или можем вернуться в мой сад, там вроде бы осталось ещё несколько георгинов, кажется. Мама любила георгины, - быстро исправляюсь я. Конечно, домой идти не хочется, иначе мы рискуем добраться до кладбища уже к сумеркам, но без цветов приходить тоже неправильно. - А следующей весной можно будет посадить цветы прямо там, и ухаживать за ними. Думаю, мама будет рада собственному саду, - я сама не знаю, зачем это говорю, должно быть, мне просто нужно хоть что-нибудь говорить, чтобы снова не расплакаться как маленькая.

Моё предложение навестить енота завтра, вызывает совсем не ту реакцию, на которую я рассчитывала, если я вообще на что-то рассчитывала. Впрочем, конечно, это жестоко и несправедливо, что он может выделить так мало времени на общение со мной, ведь я так по нему скучала, переживала, ждала, когда же он придёт. И да, я рассчитывала на то, что будет хотя бы несколько дней, но оказалось, что он может уделить мне всего несколько часов. Он не объясняет, почему, и по его тону сложно не понять, что объяснять причин он не будет, взовьется, как уж, если спросить, и всё равно ведь не ответит - много раз уже  проходили. Он озвучивает мысли, которые крутятся у меня в голове целый день, и я упорно не желаю их принимать. Ничего не будет как прежде. Как же мне не хочется в это верить, но это правда. Я знаю не понаслышке, как в одно мгновение мир может перевернуться с ног на голову и уже никогда не вернуться обратно, и единственное, что ты можешь сделать - принять это и жить дальше. Финник протягивает мне руку, и я вкладываю пальцы в тёплую ладонь.

Миссис Одэйр с готовностью соглашается срезать любые приглянувшиеся мне цветы в саду, даже не задавая вопроса, зачем они мне понадобились. В итоге она собрала настоящий праздничный букет, совсем не похожий на траурный, и это, пожалуй, оказалось даже хорошо. Мы идём к моей маме, и даже если её нет здесь рядом, для нас ведь она никогда не умрёт по-настоящему, насовсем. И она заслуживает самых красивых цветов в пышных праздничных букетах, и именно такой мы ей и принесём.

Дорога на кладбище проходит не через жилые районы, а по окраинам, но мы всё равно дальновидно упаковали цветы в бумагу, чтобы никто ничего не понял неверно, если мы встретим кого-то по пути. В нашем Дистрикте два кладбища, как и в любом другом - одно для погибших трибутов и ушедших из жизни победителей и членов их семей, второе - менее ухоженное и большее по площади - для простых жителей. Моя мама была похоронена именно там, и самой большой загвоздкой оказалось вспомнить, где именно расположена её могила, ведь я была здесь всего раз, во время похорон.
- Там рядом было большое дерево, ива, красивая такая, - бормочу я, окидывая рассеянным взглядом безграничное пространство кладбища. Если летом большую красивую иву было выделить просто, то сейчас, когда листья со многих деревьев уже опали, это становится тяжелой задачей.

+1


Вы здесь » The Hunger Games: Resonance » прошлое и будущее » i'm okay


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC