1
1
1

Впервые в истории Панема у двух победителей появился шанс пожениться. Впервые в истории подземелий Дистрикта 13 звучит свадебный марш. Это радостное событие как проблеск надежды для людей, изможденных революцией. Но у Капитолия совершенно другие планы на этот день... подробнее в теме.

1
1
1
1
1
1
1
1
1
1
1

The Hunger Games: Resonance

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: Resonance » прошлое и будущее » Смерть - не оправдание.


Смерть - не оправдание.

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

«Смерть - не оправдание»
♫ Я могу тебя очень ждать... (Э.А. Асадов) ♫

https://pp.userapi.com/c841128/v841128425/1a976/AWbgAFvOPVI.jpg

1. Место и дата:

Капитолий, Дистрикт 4, лето 6087

2. Участники:

Finnick & Annie Odair

3. Сюжет:

Три года минуло со времен революции. Три года Панем живет в мире. Три года Энни Одэйр оплакивает погибшего мужа.
Три года Риан не помнит своего прошлого. Три года ему снятся кошмары, которые он не может себе объяснить. Три года он уверен, что является самым преданным поклонником ныне покойного Финника Одэйра, лицо которого видит каждое утро в зеркале.
Случайная встреча молодой вдовы и преданного фаната одного и того же человека, должно быть, подстроена никем иным, как самой судьбой.

HAPPY HUNGER GAMES! AND MAY THE ODDS BE EVER IN YOUR FAVOR

+1

2

Звон разбитого стекла поднимает с кровати соседку четы Виллейн. Привычным жестом Мина закрывает окно со звукоизолирующими прокладками, отсекая назойливые крики, выжидает четверть часа в тишине, затем, легко толкнув дверь, бесшумно повернувшуюся на смазанных петлях, выходит на лоджию, которую только-только начинают золотить лучи восходящего солнца. В их робком свете Мина даже в состоянии рассмотреть, чем так привлекает женщин облик её соседа. Сама она предпочитает мужчин постарше и погрубее, - так же, как ей больше по вкусу чёрный кофе без сахара в отличие от модных нынче латте и капучино. Одну чашку дымящегося напитка Мина ставит рядом с собой на кованый столик, другую пододвигает  незваному гостю, который, закрыв глаза, сидит в ротанговом шезлонге, напоминая бомбу, которая взрывается от прикосновения Впрочем, нынешнее событие стало настолько рядовым, что незваным гость является разве что с технической точки зрения. С тех пор, как он впервые решил спрятаться от жены в более тихой гавани, а под руку подвернулась по оплошности незапертая лоджия Мнемозины, прошло больше года. С тех пор лоджию женщина оставляет открытой специально. Кто-нибудь посторонний вряд ли обладает той же самоубийственной смелостью, чтобы перелезть с верхнего этажа на такой высоте.
- Опять скандал, - без вопросительной интонации подытоживает Мина и, отхлебнув горячий кофе, поправляет халат, не имея намерений соблазнять воображение собеседника своими обнажёнными формами. Принимая во внимание дьявольское обаяние соседа, являвшееся причиной его регулярных измен супруге и следующих за ними истерик его благоверной, Мина крайне осторожна, чтобы не ставить под удар хрупкую гармонию этих утренних встреч, лишённых какого бы то ни было намёка на сексуальную подоплёку. В отличие от массажисток, инструкторш по фитнессу и секретарш, которым хватает глянцевой обложки этого издания, Мине, как дипломированному психологу, имевшему в списке постоянных клиентов довольно громкие имена, удалось однажды разглядеть внутри не статейки жёлтой прессы, в которых поднаторела  дражайшая половина её соседа, а гораздо более серьёзную литературу, которая не  рассчитана на широкую аудиторию. Проблема в том, что страницы эти зашифрованы, и Мина сильно сомневается, что нанятые миссис Виллейн мозгоправы в состоянии прочесть сей тайный код. По крайней мере по рассказам её мужа выходит, что коллеги Мнемозины позабыли начисто лекции, которые посещали в университете. Услуги личного "душеприказчика" порядком востребованы в Капитолии, поэтому принудить последователей великих Юнга и Фрейда изменить профессиональной этике может лишь действительно приличная сумма денег. Так или иначе, в этой ситуации Мина действует из сугубо личного,  а не рабочего любопытства, не претендуя на место официального исповедника.
Риан, по всей видимости, думает иначе. Особенно с тех пор, как обнаружил, что Мина - единственная, кто искренне разделяет мнение мужчины по поводу состояния его мозга, а именно: считает нарушения в его работе не банальными последствиями общего наркоза во время пластической операции, как в один голос твердят Вероника и ей нанятые медики, а результатом серьёзного хирургического вмешательства, возможно, с использованием запрещённых в новом государстве  препаратов.
- Я её убью, - говорит мужчина, открывая, наконец, глаза, - не могу её больше выносить.
- И окажешься в тюрьме, - справедливо замечает Мина, - за убийства теперь не носят на руках и не осыпают привилегиями, -напоминает она, имея в виду, конечно же, Победителей Голодных Игр, внешностью одного из которых талантливый ланцет наделил её собеседника. Риан морщится.
- По мере нашего общения из ярого фаната одного из менторов ты постепенно превращаешься в не менее ярого ненавистника любых упоминаний этого кровавого соревнования, - отмечает Мнемозина интересный факт. Таких несоответствий, по её наблюдениям, предостаточно, чтобы заподозрить неладное.
- Ну почему же? - возражает Риан, - сегодня, к примеру, я иду на свадьбу стилиста Одэйра. Вполне обыкновенное поведение для ярого фаната, не находишь?
- Ты же не собирался туда идти? - подозрительно уточняет Мина, - сказал, что тебя больше не интересует...
- Да, но она, - Риан делает ударение, - не хочет, чтобы я туда ходил!
- Взыгравшая в тебе вредность ещё не повод испортить людям лучший день в их жизни, - журит его Мина, радуясь, что не обязана придерживаться профессиональной тактичности.
- Ничего я не собираюсь им портить, - Риан, пользуясь распространённым приёмом, глубоко дышит, пытаясь взять себя в руки, затем трёт пальцами виски, - она вырвала у меня из рук приглашение, будто это письмо от любовницы, - Мина сжимает ручку чашки и повторяет то, что пытается донести до своего спонтанного пациента не в первый раз уже :
- Послушай, ты не можешь вечно жить на поле боя. Либо разводись с ней...
- И помри с голоду, - бурчит Риан.
- Либо смирись с ролью альфонса, у которого нет собственных сбережений, - припечатывает его Мина.
- Не получается смириться, - глухо отзывается мужчина, - это неправильно, - он бросает в антрацитовое озерцо пару белоснежных кубиков, а оставшийся в ладони кидает в рот и с хрустом разгрызает. "Странная привычка", - не в первый раз удивляется Мина.
Когда Риан возвращается в родной пентхаус, в котором не чувствует себя хозяином с тех самых пор, как очнулся, Вероника ожидаемо разыгрывает раскаяние. Маски она умеет менять не хуже, чем заголовки.
- Я соскучилась, - тянет она свою любимую песню, обвивая руками шею мужа, будто лиана - ствол удушаемого ею дерева. То, что для Мины - легко преодолимое искушение, для Вероники - настоящий наркотик. Несмотря на то, что они женаты десять лет (Риан видел свидетельство), женщина так и не успела за это время утолить свой голод, заставляющий её тащить мужа в постель при каждом удобном случае, словно они молодожёны. Примирение для Вероники равноценно соитию, какой бы серьёзной ссора ни была, что её супруга чрезвычайно раздражает, поскольку сам он такого же влечения не испытывает, полагая, что за столько лет его чувства выродились в привычку из страсти, если таковая вообще наличествовала. Последнее время он часто думает, что женился на Веронике исключительно из-за её связей и состояния, и все чаще приходит к выводу, что продешевил.
Посетить торжественное бракосочетание Вероника соглашается на условии, что муж не будет отходить от неё ни на шаг. Супруг, разумеется, пользуется первой же возможностью, чтобы "сорваться с поводка". В поисках места, где благоверная не будет его искать, Риан вдруг натыкается на детскую площадку. Непродолжительное время он слоняется среди счастливых и не очень отцов семейства, приставленных наблюдать за излишне активными чадами, с которыми не справляется приставленная к ним Безгласая или "жертва режима", как их теперь называют из соображений политкорректности. Лениво размышляя над тем, какое прозвище устроило бы его больше, окажись капитолиец на её месте (лично его унижал бы оттенок жалости в новом наименовании), Риан чуть не падает с ног, когда в него врезается один из берсерков, коих наивные обыватели именуют "цветами жизни". Согнувшись в три погибели, - высокий рост не лучшее подспорье для общения с карапузом, который тебе дышит в коленку, - Риан уже собирается посоветовать малышу поискать более подходящую мишень для своих упражнений, как вдруг сияющий взгляд изумрудных глаз пронзает его насквозь, а неразборчивый лепет обретает пугающий смысл:
- Папа! Папа!
- Парень, ты попутался, - беззлобно объясняет мужчина, в бесплодных попытках оторвать чужого ребёнка от штанин, в которые тот вцепился репейником.
- Папа! - упрямо повторяет зеленоокий гном, взявший в плен обе его ноги.
- Где твой папа? - спрашивает Риан, решив сдать упрямца на руки законному родителю. Чтобы улучшить мальчишке обзор, мужчина протягивает ему руки и подсаживает на локоть. Парень карабкается наверх не хуже проворной обезьянки, но, оказавшись на месте, обнимает мужчину обеими руками и кладёт голову ему на плечо. Его искренние и бесхитростные объятия гораздо приятнее лукавых ласк Вероники. Держа карапуза одной рукой, другой Риан взъерошивает ему волосы такого яркого цвета, что кажется, они сейчас вспыхнут.
- Вот же упрямая шельма, - хохочет он, - "папа", вишь ты, - стоящий рядом капитолиец оглядывается на Риана, хмурясь, и тот прикусывает язык, в очередной раз обнаруживая, что с него слетают неуместные и при этом неизвестно откуда взявшиеся словечки. Ни один из присутствующих не изъявляет желания предъявить свои права на бойкого парнишку, а нянька, по всей вероятности, только рада снизить число своих подопечных, поэтому Риан спокойно удаляется в сторону от площадки с ребёнком на руках. Малыш, осознав, что от него больше не отбиваются, включает безостановочное радио по общему для всех детей принципу "что вижу, то пою". Пока остальные провожают парочку недоумёнными взглядами, Риан ощущает себя, словно глотнул свежего воздуха после бесконечных сплетен Вероники и лощёного снобизма её друзей. По словам карапуза, перескакивающего с темы на тему, мужчина понимает, что парень из Дистрикта, а не из столицы. Обрадованный тем, что нашёл благодарного слушателя, мальчишка спрыгивает на пол, размахивает руками и даже подпрыгивает. Забыв о наверняка разыскивающей его Веронике, Риан от души смеётся, наблюдая за тем, как малыш сопровождает свой рассказ таким количеством жестов, что походит на небольшую ветряную мельницу. Взлетевшее настроение снова ухает вниз, когда Риан чувствует суровый и тяжёлый взгляд, к которому, как оказывается, постылая жена не имеет ни малейшего отношения.

Отредактировано Finnick Odair (2017-10-29 11:59:28)

+1

3

- Думаешь, стоит пойти? - спрашиваю, зажав телефонную трубку между ухом и плечом и внимательно разглядывая с двух сторон свадебное приглашение, полученное сегодня с утра. Уиллфорд и Лекс вместе уже давно, и только сейчас нашли время и возможность узаконить свои отношения. К сожалению, после революции мы с Уиллом почти не общаемся, но он иногда пишет мне письма и отправляет открытки на праздники. В последнем письме он жаловался, что Лекс не хочет пышную свадьбу, которую уже в деталях распланировал мой стилист,  та же ситуация со всем - с костюмами, списком гостей, программой и декорациями. Впрочем, я даже не сомневалась, что Уиллфорд в этом споре свое отхватит, а Лексу вновь придется смириться с пристрастием своей второй половинки к публичности и роскоши, точно так же, как некогда Уилл примирился с раем в катакомбах 13-го. Единственное сомнение, которое меня терзает, так это, стоит ли мне приезжать в столицу, о которой у меня остались далеко не самые приятные воспоминания. Что уж говорить о моей репутации в местных кругах? Столичные снобы продолжают считать меня сумасшедшей, хотя я давно забыла о своих приступах. В ответ на свои опасения я слышу в трубке, как веселит этот вопрос Джоанну Мейсон.

- Черт подери, Креста, - она так и называет меня по девичьей фамилии, словно ей все еще больно произносить имя моего покойного супруга, но виду она никогда не подает, разумно полагая, что из нас двоих сильнее должна быть она, но я знаю, что она тоже тоскует по нему. - Неужели ты совсем не соскучилась по перьям и стразам из всех щелей? - смеется девушка, и я улыбаюсь ее голосу. Она все еще резка на язык, но злоба постепенно уходит, и смеется она теперь вовсе не нервно. - Хочешь правду? - спрашивает она, и голос ее звучит вдруг так серьезно, что я киваю в ответ, совсем забыв, что она меня не видит, но она будто чувствует, потому что отвечает на мое невербальное согласие. - Если бы в моей жизни происходило что-то действительно значимое, я бы хотела, чтобы ты была рядом. - Я закусываю нижнюю губу, пытаясь проанализировать ее слова - и она полностью права, Уиллфорд пригласил меня не для того, чтобы похвастаться своим свадебным костюмом собственного дизайна, а потому что ему действительно важно мое присутствие. - Так что, бегом пакуй чемоданы, или я сама приеду, выцарапаю тебя из твоей раковины и доставлю в гребаный Капитолий, - Джоанна возвращается к своему привычному тону.

- Так и сделаю, - улыбаюсь я. После смерти Финника мы с Джоанной стали общаться чаще, словно только мы друг у друга и остались. Первое время я боялась делиться с ней какими-то мыслями, казалось, что кроме насмешки ничего от нее не дождусь, но она не смеется над тем, что важно для меня, и я всегда дожидаюсь от нее отклика, на который рассчитываю. Вот и сейчас, помимо смеха и шуток подруга помогла мне принять решение, в верности которого теперь, благодаря ей, у меня нет ни малейших сомнений. - Спасибо, Джо, - произношу я, поддерживая трубку рукой.

- Оторвись там, рыжая, - слышу одобрительный ответ, он же вместо прощания. Откладываю телефон и выглядываю во двор, где Флейн катается на качелях, которые построил перед домом мой отец, а раскачивает их Триша. После революции у девушки был выбор, вернуться в Третий Дистрикт или остаться работать в Капитолии, где у безгласых появились права, а их труд стал высоко оплачиваться. Но девушка осталась непреклонна в своем желании остаться со мной и помогать - за что я ей безмерно благодарна, даже не представляю, как бы я справлялась без нее. Но я ни в коей мере не воспринимаю Тришу как прислугу или няню, она друг семьи, если не сказать, что часть ее.

Я вижу в окно, как девушка останавливает качели и поднимает переднюю деревянную перегородку, чтобы мальчик мог выбраться. Поняв, что ребята возвращаются в дом, откладываю приглашение и телефон и возвращаюсь к приготовлению обеда. Свадьба еще только через две недели, будет время обсудить планы с семьей.


К моей радости, поездку на поезде Флейн перенес отлично, в вагоне его занимало все, что попадало в его поле зрения, поэтому он с легкостью находил, чем себя развлечь. Капризы начались, когда пришло время покидать такое интересное место. Впрочем, мальчик быстро переключился на новые виды и внимательно наблюдал за всем вокруг из коляски на пути к гостинице, которая ранее была знакома мне как Тренировочный Центр.

Несмотря на то, что главными звездами вечера должны быть молодожены, Уиллфорд подготовил наряд и  для меня. Узнав об этом, я сначала испугалась, что меня вновь нарядят во что-то несуразное и крайне неудобное, но мои опасения, к счастью, не оправдались, платье оказалось очень простым и элегантным. Шелк глубокого синего цвета облегает верхнюю часть моего тела, а юбка от самого бедра имеет несколько разрезов, сквозь которые виден воздушный шифон цвета морской волны. С каждым моим шагом юбка красиво развевается, а ткани приятно шелестят, словно молодая зеленая листва в начале лета. Флейн тоже не остался без наряда, для него Уиллфорд подготовил сразу несколько изысканных темно-синих фраков разных размеров, так как стилист переживал, что не угадает с размером. Один из них сел на двухлетнего мальчика безупречно.

Зал не поразил мое воображение, после вечеринок во Дворце Президента, которые мне приходилось посещать минимум раз в год, чтобы поприветствовать нового победителя, зато вот сын то и дело с любопытством оглядывается по сторонам. Мальчика тут же привлекает большой средневековый замок, размещенный в одном из углов роскошного зала.

- Мам, туда! - тычет пальчиком в сторону замка и тянет меня за палец, и я послушно следую за сыном к столь необычно оформленной детской площадке, на которой чего только нет. Безгласая девушка улыбается мне все еще несколько неуверенно - теперь им можно контактировать с капитолийцами, но многие из этих людей столько лет были в рабстве у столичных жителей, что все еще опасаются их реакции. На языке жестов, который, благодаря Трише, я знаю теперь довольно хорошо, спрашиваю, можно ли оставить ребенка здесь и присмотрит ли она за ним. Незнакомка немного расслабляется, поняв, что сможет дать ответ на мои вопросы привычным ей способом, капитолийцы все еще злятся, что теперь им приходится общаться с безгласыми, но добиться вразумительного ответа от них они не видят возможным. Меня заверяют, что с ребенком все будет в порядке, а мальчик быстро находит себе компанию среди других ребятишек.

- Я посмотрю церемонию и вернусь, - зачем-то обещаю я девушке. В принципе, мой сын понимает немой язык почти так же хорошо, как и устную речь, чем Триша очень гордится, поэтому я не беспокоюсь о том, что безгласая няня не придет с Флейном к взаимопониманию.

Торжественная часть выглядит завораживающе, Уиллфорд, который контролировал все до последней орхидеи в украшении зала, и впрямь справился безупречно. Я впервые присутствую на капитолийской свадьбе, и она очень отличается от того, что я привыкла видеть с утеса в нашем родном Дистрикте. Впрочем, насладиться зрелищем мне не позволяет непонятно откуда взявшаяся Пенелопа. Девушка даже не здоровается, словно она все еще моя сопровождающая, и мы видимся каждый день. Она тут же начинает быстро стрекотать, даже не думая сбавить тон.

- Наконец-то я тебя нашла! Мне тут Санора сказала... а ей сказала Линда, а Линде сказал этот, как его, муж этой, ну ты знаешь, - Пенни щелкает пальцами, призывая меня, видимо,напомнить ей какое-то имя. - Ну этой, от которой второй муж ушел к ее же матери, а потом... - Но я не выдерживаю подробного и абсолютно бестолкового рассказа, поэтому останавливаю девушку, сжав пальцами ее запястье, и прошу подождать окончания церемонии. - Ну как хочешь, - обиженно надув губки, дергает плечиком эскорт. Я вновь поворачиваюсь к Лексу и Уиллфорду, уже стоящим у красиво оформленной цветочной арки, как вновь слышу голос Пенни.- Раз уж тебе все равно, что твоего сына там какой-то мужик на руках таскает, - фыркает она. Я поворачиваюсь на нее, не в силах высказать недоумение, которое вызвали во мне ее слова. Конечно, эта девушка может перевернуть с ног на голову любую полученную информацию, даже если стала непосредственным свидетелем описываемых событий, но материнский инстинкт берет верх над моей способностью мыслить. - Не смотри на меня так, я этого не видела, но Линда врать не будет, гордо возвещает Пенелопа, но я ее уже не слушаю, решительно пробираясь сквозь толпу в сторону детской площадки.

На этот раз Пенни к моему удивлению дала верную информацию, я сразу нахожу взглядом темно-синий фрак, в который облачен мой сын. Мальчик увлеченно что-то рассказывает незнакомцу, стоящему ко мне спиной. Фигура, осанка и бронзовые кудри мужчины кажутся болезненно знакомыми. Несколько секунд я просто смотрю ему в спину, и испытываю давно забытое чувство надежды, которая точно вновь исчезнет, как только незнакомец повернется ко мне лицом. Взяв себя в руки, я смело ступаю в их сторону. Мне остается пройти всего пару метров, еще пара шагов - и я смогу дотянуться до плеча мужчины и спросить, в чем дело. Но в этот момент Флейн замечает меня, и выкрикивает "мама!". Это было ожидаемо, и я не удивляюсь его возгласу. Смесь ужаса и удивления настигает меня, когда мужчина поворачивается ко мне лицом.

- Ты, - шепчу я, замирая на месте и уставившись на лицо своего мужа, которого я считала покойным. Голова идет кругом, я пытаюсь стряхнуть видение, но головокружение только усиливается. Не может быть, этого не может быть, он был так похож со спины, и остальное я себе надумала, определенно - это не он, Китнисс сказала... я пытаюсь вспомнить, что сказала Китнисс, но мысли  становятся бессвязными, путаются, теряются, в глазах начинают плясать черные пятна, сквозь которые я все еще вижу его, протягиваю руку, хочу ухватиться, хочу позвать по имени, но проваливаюсь в темноту.

+2

4

эпиграф

На самом деле мне нравилась только ты, мой идеал и моё мерило. Во всех моих женщинах были твои черты, и это с ними меня мирило.
Пока ты там, покорна своим страстям, летаешь между Орсе и Прадо, - я, можно сказать, собрал тебя по частям. Звучит ужасно, но это правда.
Одна курноса, другая с родинкой на спине, третья умеет всё принимать как данность. Одна не чает души в себе, другая - во мне (вместе больше не попадалось).
Одна, как ты, со лба отдувает прядь, другая вечно ключи теряет, а что я ни разу не мог в одно всё это собрать - так Бог ошибок не повторяет.
(с) Дмитрий Быков

Несмотря на то, что их лофт походит на музей в честь самого юного Победителя Голодных Игр, а жёсткий диск личного компьютера - на базу данных о его жизни, сам Риан после того, как пришёл в себя, так и не смог найти в себе ту жажду поклонения совершенно постороннему человеку, что, по уверениям Вероники, сопровождала его с тех пор, как Финник стал единственным выжившим на 65-ой Арене. Скорее по инерции Риан продолжает смотреть передачи об Одэйре (Вероника с потрясающей предупредительностью извещает мужа о времени их показа) и читать журнальные статьи, которые теперь напоминают некрологи. Но не испытывает ни восхищения, ни интереса, тщетно пытаясь понять, как можно жертвовать свой собственной жизнью в угоду чужой, пусть даже сложившейся гораздо более удачно. Сомнения так им овладевают, что однажды Риан осторожно высказывает Веронике идею провести повторную операцию, чтобы вернуть всё, как было. Пусть внешность, данная ему при рождении, и не приближена к идеалу так, как облик любимца публики из Четвёртого Дистрикта, зато не вызывает ощущения, что Риан - не личность, а суррогат, отштампованный на заводе по лекалу.
Вопреки ожиданиям, жена его не поддерживает, а приходит в ужас от этой идеи. Её так перекашивает, что Риан грешным делом думает, не хватит ли дражайшую супругу инсульт. С жаром Вероника принимается отговаривать мужа от "чудовищного", по её словам, намерения.
- Не понимаю, - удивляется Риан, - ты ведь влюбилась в меня, почему же тогда тебя так пугает мой отказ от рожи какого-то левого мужика?
Через пару дней супруга устраивает консультацию с хирургом, который со всей ответственностью заявляет, что, учитывая неадекватную реакцию пациента при проведении последней операции (имеется в виду, конечно же, его амнезия), он бы не рекомендовал повторение процедуры.
- К тому же, - убеждает врач, - обратный процесс намного сложнее, ведь мышцы и кожа уже ослаблены искусственным вмешательством и могут не выдержать очередное испытание. Вы рискуете остаться каким-нибудь Квазимодо.
Без ведома Вероники Риан пробует обратиться к другому специалисту, но тот подтверждает диагноз: лицо Риана подверглось в прошлом значительному хирургическому вмешательству и повторные операции крайне опасны. Независимого эксперта изумляет лишь пара моментов.
- Видимо, регенеративные возможности вашего организма превосходят средний уровень, - отмечает он, - потому что состояние тканей позволяет предположить, что с момента операции прошло намного больше трёх лет. Но это не так удивительно, как почерк вашего хирурга. Обычно мои коллеги сшивают части по основным направляющим - линии скул, подбородка, лба. Согласно результатам ультразвукового исследования, ваше лицо больше похоже на (простите мне это сравнение) лоскутное одеяло из обрывков случайной формы. Такое состояние свойственно устранениям последствий травмы, а не плановым пластическим операциям. Работать с материалом подобного рода - слишком большой риск, я не возьму на себя эту задачу.
Риан вынужден смириться с тем, что до самой смерти останется болванкой, а не оригиналом. Это обстоятельство отравляет и без того не слишком счастливое существование. Но зато никто не принуждает мужчину искренне визжать от восторга на свадьбе Уилфорда и Лекса, до которых на самом деле ему нет никакого дела. До встречи с Флейном Риан вообще подумывал, что стоило послушать Мину, обуздав дух противоречия и не обрекая себя на бестолковое времяпрепровождение. Потому и самую торжественную часть Риан пропускает без каких-либо сожалений. Вероника категорически против детей, несмотря на неоднократные просьбы и уверения мужа, что заботу о ребёнке он по максимуму возьмёт на себя, поэтому с Флейном Риан отводит душу. Но скоро идиллия разрушается, как волна, разбивающаяся о скалы у подножия маяка.
Не успевает Риан оглянуться, как девушка, что помогла Флейну, судя по его оклику, появиться на свет, надламывается, как мачта во время шторма, и начинает оседать на пол. Спустя секунду мужчина уже обнаруживает её в своих объятиях, без малейшего понятия, какие скрытые инстинкты при этом сработали. Перед Вероникой Риан потом будет оправдываться, что не мог допустить, чтобы женщина упала в его присутствии, но в тот момент никаких умозаключений он не делает, а просто действует по велению интуиции. Она же подсказывает Риану попросить у ближайшего официанта стакан воды и, смочив пальцы, побрызгать в лицо потерявшей сознание. Безгласая, что служит нянькой, помогает мужчине уложить маму Флейна (перепуганный малыш вертится рядом, засыпая Риана вопросами, на которые тот пока не может дать ответа) на скамью в виде надувной крепостной стены, которую притаскивает с детской площадки. Когда девушка приходит в себя, Риан осторожно, придерживая за плечи, помогает ей сесть.
- Энни, - тяжеловесное "миссис" никак не вяжется с хрупкостью этой девушки. За мгновение до падения Риан узнаёт её - внезапно объявившуюся после войны возлюбленную человека, что по рассказам Вероники столько лет занимал все его мысли.
- Я прошу прощения за то, что стал причиной вашего недомогания, - сбивчиво, еле ворочая языком, произносит Риан. Обычно слова сами находятся, словно только и ждут, пока он их скажет, а сейчас мужчина будто позабыл родной язык из-за того, что один-единственный бокал шампанского ударил в голову. На самом же деле причины совсем в другом.
По сравнению с трагедией этой женщины переживания капитолийца кажутся капризами избалованного нарцисса. Ему никогда не приходило в голову посмотреть на эту ситуацию со стороны родственников и друзей, похоронивших близкого человека и обнаруживших, что некто без зазрения совести разгуливает с его лицом. Говоря начистоту, капитолийцы редко руководствуются в своих поступках соображениями совести.
- Это не то, что вы подумали, - неуклюже пытается оправдаться Риан словами застигнутого врасплох любовника.
Близость девушки, аромат её волос (Мина утверждает, что запахи являются самыми надёжными хранителями информации) и весь её образ обрушиваются на мужчину, точно девятый вал. Риан видел не единожды её фотографии, но не испытывал того взрыва эмоций, что теперь мешает ему связывать слова в предложения. Признаться откровенно, таких чувств не вызывала в нём ни одна из его многочисленных пассий, каждая из которых - теперь он в этом уверен,  - прельщала его чем-то, что есть в этой отшельнице из Четвёртого Дистрикта. Почти всегда его привлекали рыжие волосы, но сейчас Риан видит и другие менее заметные черты, словно Энни Одэйр - носитель абсолютно всего комплекса достоинств, которые другим перепадают в единичном экземпляре. Все романы Риана или, вернее сказать, интрижки - кратковременны, потому что он довольно быстро убеждается, что ему нужно нечто другое и расстаётся со своими любовницами, словно Казанова, не терпящий однообразия. Но ни к одной из них он не испытывал такого благоговения, как Пигмалион перед ожившей Галатеей.
- Я восхищался, - Риан использует прошедшее время и поправляется, решив, что сейчас не самое подходящее время признаваться в том, что его увлечение постигла унылая кончина, - восхищаюсь вашим мужем. До его гибели, - без надобности уточняет он, - и потом, - спохватившись, добавляет, понимая, что каждое слово, слетевшее с его губ, по правилу Миранды может быть использовано против него.
- Он просто копия, - приходит на помощь Риану светловолосая девушка в одеянии, похожем на щупальца осьминога. Сравнивая её наряд с платьем Энни сразу можно определить, к какому из них приложил руку виновник нынешнего торжества, который, к слову, добавил к каждому приглашению подробные указания по части дресс-кода, так что цветовая гамма всех костюмов совпадает. После революции мода стала сдержанее, на что хозяйка вычурного платья очевидно внимания не обратила. Расшитый золотой нитью сюртук Риана и сверкающий гранёными пуговицами из драгоценных камней жилет намного проще. К тому же во время игры с Флейном Риан расстегнул шёлковый воротник сорочки и снял шейный платок, чего точно не одобрит Вероника. Вокруг них уже начинают собираться зеваки. Риан чуть не стонет от досады, понимая, что через пару минут супруга окажется здесь, - у неё нюх на такие происшествия, -  и не обрадуется, узнав, что муж оказался в центре событий. Тем временем девушка, в которой Риан с трудом узнаёт бывшую сопровождающую трибутов Четвёртого Дистрикта, безо всякого стеснения продолжает:
- Одни шьют платья по мотивам костюма своего кумира; другие делают себе такие же, как у него, причёски; третьи набивают себе татуировку с портретом, а особенно увлечённые фанаты ложатся под нож, чтобы обзавестись такой же внешностью, - девушка показывает на Риана, как учитель в школе, демонстрирующий наглядное пособие.
- Это карнавальная маска, - подытоживает Пенелопа, - только под ней нет настоящего лица, - Риану такая характеристика не слишком по душе, но чувствуется, что перебить горе-спасительницу может лишь ниагарский водопад, - существуют конкурсы двойников. Их до сих пор не отменили, - вещает она и вдруг обращается напрямую к Риану, - вы, кажется, заняли второе место в этом году?
- Судьи пришли к выводу, что у меня недостаточно точное воспроизведение внешности, - кивает Риан, умолчав о том, что решил более не посещать этот вертеп сумасшедших.
- Я вообще собираюсь судиться с этим хирургом из "Ириса", - слышится властный голос Вероники. Риан вздрагивает, - сделал свою работу тяп-ляп, - бесцеремонные пальцы супруги проводят по щеке жестом экскурсовода, который в сотый раз показывает подделку известной статуи туристам, - тут линия скул не та, здесь форма ушей отличается, - Риан чувствует себя куклой, к тому же бракованной, и раздражённо отворачивается, делая вид, что жены здесь нет. К счастью, женщина отвлекается на разговор с Пенелопой, которая утверждает, что никогда не слышала о клинике, где Риану делали операцию. Капитолиец пользуется передышкой, чтобы снова обратиться к Энни:
- Я хочу вас, - нужные слова снова уходят в самоволку и пауза порядком затягивается, вызывая недоумение, -проводить к вашему столику, чтобы убедиться, что с вами все в порядке, - Риан прекрасно понимает, что, возможно, само его присутствие причиняет щемящую боль девушке, но ничего не может с собой поделать, будто наркоман, пытающийся достать ещё одну дозу морфлинга. К тому же, Риану кажется несправедливым оставить без объяснений Флейна, у которого уже глаза на мокром месте.

Отредактировано Finnick Odair (2017-10-30 23:04:13)

+1

5

Никто не произносит мое имя так, как это делает он. Когда он говорил мне то же самое, я смеялась, думая, что он говорит это, потому что мне приятно это слышать. Но позже я поняла, что он имеет ввиду, поняла, как прекрасно мое простое короткое имя, когда оно слетает с его губ. Как тепло становится внутри, а по коже рассыпаются мурашки. Я откликаюсь на зов вздрагиванием ресниц, но не сразу открываю глаза, опасаясь, что это очередная галлюцинация, почти забытые игры жестокого подсознания, которое все еще подбрасывает в мои сны ужасы пережитого прошлого. Но, разомкнув веки, я, к своему удивлению, вижу то, что хочу видеть.

- Финник, - отзываюсь я шепотом, ласково касаясь пальцами его щеки, к своей радости ощущая тепло его кожи, вместо более ожидаемой холодной пустоты безжизненной галлюцинации. Нет сомнений - это его голос, его лицо, его взгляд - я бы ни с кем не могла его спутать. Я знаю его с самого детства, и, наверное, сколько знаю, столько и люблю. Мне верится и не верится, что он снова рядом, нежно обнимает меня за плечи. Быть может, я всего лишь вновь схожу с ума, а может, все это - невероятный волшебный сон. В голове столько мыслей, глупых теорий и бесконечных вопросов, но все они путаются, закручиваясь в какой-то безумный клубок, и мне не хочется ничего говорить, хочется просто поверить, что спустя три года он жив. Наверное, будь я в своем уме, испытывала бы хоть какую-то злость, обиду или что-то в этом роде - как он мог выжить и не вернуться ко мне? К нашему сыну? Нет, ничего этого нет, и этой разлуки словно и не было, я смотрю на него, забыв, что вокруг нас так много людей, смотрю - и боюсь отвести взгляд, моргнуть больше, чем на четверть мгновения, чтобы он не пропал, не растворился, снова меня не бросил. Не знаю, сколько времени я бестолково любовалась родным лицом, но голос мужа заставляет меня стряхнуть с себя флер романтического оцепенения. Он извиняется как-то осторожно, подчеркнуто вежливо, что определенно сбивает меня с толку. Его тон и слова совсем не соответствуют столь знакомому взгляду, проникающему в самое сердце.

Я даже не знаю, как отреагировать, что спросить. Финник, это же я, неужели ты не узнаешь меня? Конечно узнает, он же только что назвал тебя по имени глупая. А может, показалось? Приснилось? Вспомнилось? Я уже ни в чем не уверена, но ведь это же он - этот изумрудный цвет глаз, ямочки на щеках, бархатный голос - это точно его голос. Должно быть, я схожу с ума, или же кто-то решил жестоко подшутить надо мной? Я не свожу с мужчины недоумевающий взгляд, а он пытается мне что-то объяснить, продолжая прижимать меня к себе, приобняв за плечи. Его речь сбивчивая, неясная, я совсем ничего не понимаю ровно до того момента, как высокий женский голос сообщает, что передо мной копия Финника. Пожалуй, только в этот момент я осознаю, что нахожусь в зале, полном народу. Более того, вокруг нас уже скопились люди. Я бросаю беспомощный взгляд на мужчину рядом со мной, мне так хочется, чтобы он сказал, что это неправда, и он не копия моего мужа, а и есть сам Финник Одэйр. Но я сама понимаю, что это невозможно, и что у всех моих надежд давно истек срок годности. Так и есть, слова женщины подтверждает неизвестно откуда взявшаяся Пенелопа, и человек с лицом моего покойного возлюбленного не спорит ни с той, ни с другой, будто смирившись с подобными разговорами, хотя недовольство, отразившееся на его лице и раздражение от прикосновений высокой кареглазой брюнетки не могут ускользнуть от моего взгляда. И хмурится он точно так же…

- У Финника была врожденная асимметрия скул и... - сложно говорить сквозь разрывающие меня изнутри эмоции, боль ищет выход, рвется наружу, но я изо всех сил стараюсь себя не выдать, огромным усилием воли заставляя себя всматриваться в такое знакомое лицо. - И легкое смещение нижней челюсти после драки с Фергасом, - голос срывается на шепот, а в горле как будто встает ком. Но я знаю, о чем говорю. Во время уличных или учебных драк Финн всегда защищал лицо, считая его своей визитной карточкой, и нанести серьезную травму ударом в челюсть удалось лишь Фергасу однажды.  Одейр слишком рано снял повязку, в результате чего челюсть немного сместилась, что в целом, если не знать этой истории, заметить такие нюансы и вовсе практически невозможно. Впрочем, все это никак не портило его лица, напротив, делало его еще более прекрасным и привлекательным. - Ваш хирург - гений, - подытоживаю я угасшим голосом, кожей чувствуя на себе полный презрения взгляд женщины, поглаживающей  клона Финника за ухом как породистого пса.

Маленькая ручка сжимает большой палец моей левой руки, и Флейн что-то тараторит мне на ухо. Он еще не достаточно хорошо выговаривает многие слова, и, если обычно я поправляю его и объясняю, как правильно, то сейчас едва ли вслушиваюсь в речь сына. Ребенок повторяет слово, которое произносит разве что тыкая пальчиком в немногочисленные фотографии, на которых изображен мой покойный супруг. Сейчас он пытается мне объяснить, что папа тут, он нашел его, а я не нахожусь, что сказать. Голоса вокруг меня сливаются в единый гул, неприятный, как жужжание роя ос, я отвожу взгляд, стараясь не смотреть в лицо мужчины. Как же это глупо и жестоко – цеплять на себя маску другого человека, и эти люди считали сумасшедшей меня. Я выбираюсь из его рук – не хочу, чтобы он прикасался ко мне, слышу его голос, и хочу, чтобы он замолчал. Как вообще можно подделать голос? Голова идет кругом, зря я послушала Джоанну, не нужно было сюда ехать. Нет, конечно,  я не виню ни в чем Джо, она уж тем более не могла предвидеть, что может случиться нечто подобное. Я вновь обращаю взгляд на мужчину, смотреть на которого теперь невыносимо больно. Он предлагает проводить меня к столику, на что я отрицательно мотаю головой.

- Нет, не нужно,   - произношу тихо, но решительно, поднимаясь с надувной поверхности, должно быть, слишком резко, проигнорировав протянутую мне руку. – Не стоит, я сама,   - отступаю на шаг назад и останавливаюсь, дожидаясь, когда пройдет головокружение. Мне кажется, что еще немного и я снова свалюсь без чувств, но этого не происходит, мир вокруг перестает кружиться, и взгляд проясняется. – Все в порядке,   - сухо заверяю мужчину, вновь отводя взгляд. Флейн продолжает дергать меня за руку, тыкать пальчиком в сторону двойника Финника и повторять «папа». – Это не папа, милый,   - объясняю я ребенку, обняв пальцами ручку мальчика. – Дядя просто похож на папу, идем,   - я пытаюсь увести сына, но тот упирается и пытается освободить руку, чтобы убежать к этому странному человеку с лицом его отца. Приходится взять ребенка на руки, и он начинает плакать и упираться мне в плечо, требуя вернуть его к «папе». Тут же рядом со мной появляется Уиллфорд, которому уже, похоже, объяснили сложившуюся ситуацию – этого еще не хватало, я испортила другу свадьбу. Стилист извиняется за то, что забыл предупредить меня о присутствии такого гостя, но я едва ли вникаю в то, что он говорит. Мы удаляемся от того места, где все это произошло в сторону столиков. Уилл заверяет меня, что торжественная часть прошла без происшествий, и о случившемся ему рассказали уже после. Я оглядываюсь всего раз, и первым же делом встречаюсь взглядами с высокой брюнеткой, которая смотрит на меня с плохо скрываемой ненавистью, и от этого взгляда мне становится еще больше не по себе. – Ты не будешь возражать, если мы пойдем к себе? Флейн совсем раскапризничался.   – Мальчик уже не вырывается и не упирается руками, а громко плачет, то и дело захлебываясь слезами, периодически прерываясь, чтобы пару раз шмыгнуть носом.

+1

6

Струя из крана с шумом утекает в массивную  раковину из розового кварца. Остатки косметики (любой капитолиец, вне зависимости от пола, не может себе позволить прийти на серьёзное мероприятие без макияжа) отправляются в канализацию. Отняв ладони от лица, с которого стекают грязные капли, Риан вглядывается в широкое зеркало мужского туалета. Он снова набирает пригоршню воды и с силой трёт щёки, словно актёр, после спектакля смывающий грим. Унизительные характеристики, что направо и раздавала экс-эскорт, оставили свой след, будто гнилые овощи, которыми бросают в осуждённых на позорную казнь.Впрочем, девушка едва ли подозревала, что её слова ранят Риана. Как она справедливо заметила, конкурсы двойников до сих пор не отменили: главным образом потому, что львиная доля участников получает от них глубочайшее удовлетворение.Им совершенно чужды переживания Риана, чувствующего себя вором, которому украденное богатство принесло одни несчастья. Его состояние тем горше, что ощущение ловушки, из которой невозможно выбраться, кажется до боли знакомым.
В захламленном чулане его сознания, где прошедшие события перемешаны, как взорвавшиеся банки с вареньем, таится воспоминание: женщина (возможно, его мать) рассказывает сказку о парне, которого ведьма в наказание за грубость превратила в горбатого карлика с огромным носом. Только спустя долгое время главному герою удалось вернуть себе внешность с помощью возлюбленной, которая тоже была проклята.
- Я сам себе ведьма, - шепчет Риан, мокрыми пальцами проводя по собственному отражению. Потёки искажают его и на мгновение кажется, словно чёртов Одэйр смеётся над своим дублёром. Риан с силой бьёт в полированную поверхность, не ожидая, что на поверхности останется похожая на паутину вмятина. Осколки падают в раковину. К счастью, кроме Риана, в санитарной комнате никого нет. Мужчина с удивлением трясёт поцарапанной рукой, как будто та принадлежит не ему, а монстру, завладевшему его телом, как мистер Хайд. В поисках платка, чтобы перемотать повреждённые костяшки, Риан вываливает содержимое карманов и вдруг натыкается, - среди монет с изображением Сойки, смятых визиток и телефона с ворохом пропущенных вызовов от Вероники, - на пластикового солдатика.
- Вы не видели Энни Одэйр? - почти что выбежав из мужского туалета, Риан хватает за локоть мимо проходящего капитолийца. Последний брезгливо пятится и качает головой. Те же вопросы Риан задаёт, как минимум дюжине гостей, пока не сталкивается со взбешённой супругой. 
- Где ты шлялся? - чеканит Вероника, сжимая плечо мужа мёртвой хваткой, - и где ты поранил руку?
- В нашем брачном контракте не фигурировала обязанность отчитываться в своих передвижениях, - огрызается Риан, - если тебя они так интересуют, можешь нацепить на меня маячок, вроде того, что вшивали трибутам, - второй вопрос он оставляет без ответа 
- Обязательно воспользуюсь твоим советом, дорогой, - скалится супруга, -после того, как ты объяснишь, нахуя тебе понадобилась Энни Одэйр, которая, кстати, уже съебалась в неизвестном направлении, - склонность жены к обсценной лексике Риана порядком нервирует, и в его присутствии Вероника старается не использовать матерных слов, но во время ссор, кажется, специально ругается, как пьяный матрос. Рассказывать ей, что он хочет вернуть ребёнку забытую игрушку, использовав её как повод ещё раз увидеть Энни, Риан, разумеется, не собирается.
- Смотри, - мужчина демонстрирует Веронике экран смартфона с запущенным браузером. В строке поисковой системы вбиты знаменитые фамилия и имя. Среди результатов поиска можно заметить и фото Риана с конкурса двойников.
- Что, я Финника не видела? - фыркает Вероника, не понимая, к чему клонит муж.
- Все видели, да не присматривались.  "Идеальная форма скул, "совершенная линия подбородка", - эти эпитеты кочуют из одной статьи в другую, но не соответствуют действительности. Так на прославленной картине признанного гением художника не замечают нарушение перспективы. Миссис Одэйр права.
- Подумаешь, - Риан замечает, как жена перебирает пальцами в поисках сигареты, что выдаёт крайнюю степень скрытого невроза. Курить Вероника бросила год назад по просьбе мужа: одна из немногих жертв, на которую женщина пошла ради него, - тоже мне открытие. Собираешься вручить ей премию?
- Собираюсь уйти домой, - психует мужчина, устав от насмешек.
- До финала свадьбы ещё далеко, - лицо Вероники вытягивается. Как редактор новостного портала, она не может пропустить столь важное событие, коль скоро оказалась в числе гостей. Это нанесёт серьёзный удар по её репутации.
- Хочешь, оставайся, - бросает Риан, уже направляясь к выходу, - составить мне компанию я тебя не приглашал.
-  В таком случае, дорогой, - выражение лица Вероники не обещает ничего хорошего, - после всех этих свадебных деликатесов тебе пойдёт на пользу пешая прогулка, - она машет ключами от машины из стороны в сторону, как хозяйка косточкой перед носом своей собачонки. Риан уже в курсе, что супруге достаточно одного звонка, чтобы заблокировать его кредитку, так что угроза вполне обоснована. К тому же, никаких деликатесов он попробовать не успел. Но идти на попятный, когда зашёл уже так далеко, мужчина не собирается.
- Свежий воздух полезен для здоровья, - улыбается Риан на прощание, с юношеской непосредственностью отправляясь в другой конец города на своих двоих. Путешествие по столице без приключений не обходится. Решение не огибать район, который обладает не самой лучшей славой (после революции в некоторых кварталах развелось разное отребье) оказывается плохой идеей.
- В таком красивом костюмчике наверняка завалялся не менее красивый телефончик? - окликает Риана хамоватый голос. 
- И пусть он там и остаётся, - отзывается Риан, ускоряя шаг. Телефона ему не жалко: аппарат все равно куплен Вероникой. В следующий раз лишний раз подумает, прежде чем оставлять его без средства передвижения, как нашкодившего школьника. В мужчине взыграла гордость, на которой и без того сегодня со вкусом потоптались.
- Слышь, ты, красавчик, рычажок-то крутизны прикрути, - дорогу Риану преграждает неприятная харя в прыщах. Краем глаза мужчина замечает, что сзади из темноты подкрадываются ещё двое. "Влип, - думает он, - и правда, чего я полез на рожон? У меня разве богатый опыт уличных драк?" - фантазия заботливо подбрасывает подходящую картинку: бродячие псы разрывают на клочки пушистого домашнего котика. Риан успокаивающе поднимает руки, но бандитская компания воспринимает его жест иначе. Спустя минуту капитолиец обнаруживает перед собой лежащие на асфальте стонущие тела с конечностями, вывернутыми в неестественном положении так же, как утром обнаружил себя держащим на руках Энни Одэйр.
Мнемозина, по счастливой случайности оказавшаяся дома, внимательно слушает его рассказ. Теперь они сидят не на лоджии, а в тёплой гостиной. Прежде,чем приступить к разговорам, психолог настояла на сытном ужине. Впрочем, голодный мужчина не сильно сопротивлялся.
- Я бы могла тебя терминами засыпать, но ты же этого не любишь, - говорит Мина после того, как Риан замолкает, - выражаясь человеческим языком, в твоём случае не должны были сохраниться двигательные навыки. Обычно пациенты теряют вместе с памятью и универсальные знания, перестают узнавать знакомые предметы, забывают родную речь. Избирательная амнезия крайне редкое явление, связанное не с агрессивным воздействием химических веществ,  а с психическими травмами. Если, конечно, под химическими веществами имеются в виду обезболивающие, а не, к примеру, яд ос-переродков, который вызывает галлюцинации.
Риан сидит, обхватив голову руками, словно та разваливается на части.
- Когда я очнулся, то был полон готовности восстановить свою память с помощью жены.  Это ведь просто, верно? Я задаю вопрос, а она отвечает, что реальность, а что вымысел. Несложная игра.
- Если в неё играть честно, - осторожно замечает Мина.
- Время идёт, а у меня остаётся все больше вопросов, и все меньше ответов, как будто она специально меня запутывает, - кивает Риан.
- Не делай скоропалительных выводов. Тебе нужен отдых, - выносит вердикт Мнемозина.
- Я и так только и делаю, что отдыхаю, - фыркает Риан.
- Я говорю не о посещении спа-центра или просмотре телевизора, - улыбается психолог, - а об активном отдыхе. Посмотри на себя. Тебя чуть не избили, а ты едва не прыгаешь от восторга, словно это была развлекательная программа, включённая в сценарий свадьбы. Ты можешь обманывать кого угодно, что ты испугался, но я вижу, что тебе понравилось, - скулы её собеседника еле заметно алеют, -  тебе нужны гонки на мотоциклах без шлема, альпинизм, сёрфинг...
- Сёрфинг, - оживляется Риан
-Правильно. Риск захлебнуться солёной водой, зубастые акулы и ядовитые твари, один укус которых может загнать жертву на кладбище. Боюсь, что рекламные проспекты для адреналиновых наркоманов типа тебя нормальные люди не оценят, - смеётся Мина, - заодно и от ссор с женой отвлечёшься, - становится серьёзной она, - вы же скоро передушите друг друга.
- Она не даст на поездку денег, - грустнеет Риан.
- Я уговорю её в необходимости твоего отъезда, - ухмыляется Мина, - при всех её недостатках Вероника не хочет потерять тебя.
Но супруга стоит на своём, категорически не желая отпускать мужа на море. Спустя неделю Мина принимает неожиданное для себя решение: 
- Я оплачу тебе поездку, - объявляет она Риану, - это будет подарком на день рождения, хоть он и нескоро. И только посмей записать меня из-за этого в число своих поклонниц, - хмурится Мина , - меня гораздо больше привлекает перспектива прищемить хвост этой стерве! Я была о ней лучшего мнения! 
На подготовку поездки уходит ещё некоторое время, которое кажется Риану вечностью. Он и сам чувствует, что ещё чуть-чуть и либо наложит на себя руки, либо задушит супругу, наплевав на последствия. Напряжение начинает отпускать его лишь, когда мужчина оказывается в Четвёртом Дистрикте. Словно мальчишка, он исследует арендованный Миной дом и пляж, испытывая восторг от любой детали вплоть до изогнутых коряг, вынесенных волнами на берег. Довольно быстро выясняется, что инструктор по сёрфингу ему не нужен. Парень, которого Риан выбирает в качестве учителя, после первого же урока отказывается с ним заниматься, так как "что за шутки, мистер, вы сами могли бы меня тренировать, а не наоборот". Вечером, когда солнце уже не так сильно печёт кожу (проведя весь день под его прямыми лучами, Риан чувствует не слишком-то приятное жжение) мужчина вытаскивает доску под тент. Прикрыв глаза, капитолиец ложится на неё, уставший от укрощения "морского коня", но полчаса спустя его бесцеремонно будят.
- Привет, папа! - не выговаривая "р", восклицает карапуз, карабкаясь без стеснения по ногам.
- Флейн! Я скучал, - без тени сомнения признаётся Риан, садясь и придерживая малыша, чтобы тот не упал. Из кармана шорт мужчина достаёт солдатика и протягивает мальчишке, - он тоже, - вслед за этим Риан поднимает глаза на стоящую поодаль девушку.
- Я мог бы сказать, что не ожидал вас встретить здесь, но это было бы ложью. Я, - Риан отвлекается, помогая Флейну перевернуть доску, чтобы рассмотреть рисунок на ней,  - рад видеть вас опять. Встреча с вами помогла мне кое-что понять, - мужчина усмехается, -  хотя вам, должно быть, нет никакого дела до этого,  - он помнит концентрированное презрение, которым окатила его миссис Одэйр на свадьбе Уилфорда и тёплого приёма не ожидает.

Отредактировано Finnick Odair (2017-11-01 02:55:06)

+1

7

Я уже спокойнее отношусь к необходимости сдавать дом напротив нахлынувшим в Дистрикт туристам. Обычно его выбирают для проживания капитолийцы, которые могут себе позволить снять жилье в Деревне Победителей. Большая часть средств за аренду отходит государству, но нам много и не надо. В конце концов, счастлив Финник в нем не был, я туда почти не приходила, практически все время, проведенное в Дистрикте, мы гуляли по пляжу, плавали в наш грот, ужинали в том доме, где живу я сейчас. Дом Финника, самый большой из всех тут, оставил не самые приятные ассоциации – наше расставание, его попытку суицида, его же попытки спрятаться от меня, чтобы скрыть ломку. Финн не любил его, там почти не было его вещей, любимой кружки, фотографий – не было души. Думаю, его бы даже не расстроило, если бы дом и вовсе сгорел к чертовой матери. Я ничуть не удивилась, когда мне позвонила некая Мнемозина Ким и попросила забронировать за ней дом Финника Одейра, девушка несколько раз настойчиво уточняла, будет ли для нее подготовлен именно этот дом, и не произойдет ли никаких накладок, объяснив это тем, что это подарок другу на День Рождения. Капитолийцы странные, я почти привыкла. Я сообщила свободные даты, объяснила, что нельзя ничего существенно изменять в интерьере, и что весь возможный ущерб списывается за счет арендатора. Незнакомка соглашается на все условия, обещая сразу же внести предоплату. Дальнейшая работа за Тришей. Отдает ключи и показывает дом обычно она, гостей, привыкшим к немой прислуге, это ничуть не смущает. Сама я не очень люблю заходить в этот дом, все теплые воспоминания, за которые хочется зацепиться и не отпускать никогда, хранятся вовсе не там.

Я даже не вспоминаю про Мнемозину Ким, когда мы с Флейном возвращаемся с вечерней прогулки по побережью. Встретившая нас Триша выглядит взволнованно, и едва дожидается, когда я уложу ребенка спать, чтобы рассказать мне, кто забирал ключи от дома напротив сегодня, пока мы с сыном собирали ракушки на пляже. Девушка так активно жестикулирует, что я, даже успев хорошо изучить язык немых, понимаю далеко не все, то и дело переспрашивая. Впрочем, информации в данной новости в разы меньше, чем эмоций. Вернувшись со свадьбы друга, я рассказала Трише обо всем, что там произошло, опустив разве что, про накатившую истерику, как только я оказалась наедине с собой и смогла дать волю даже не слезам, а настоящим рыданиям. Я пока не решилась рассказать Джоанне о произошедшем, отложив на потом, когда эмоции поутихнут, и я смогу более или менее спокойно все ей изложить. Я надеялась, что больше не встречу человека, завладевшего лицом моего возлюбленного, но Триша сообщает, что за ключами пришел мужчина, представляющий собой точную копию Финника.

- Не факт, что это он же, - дергаю я плечом, словно пытаюсь скинуть с него чертенка, который лишь ухмыляется: "кого ты обманываешь?". - - В Капитолии проводится целый конкурс двойников победителей. Неизвестно еще, сколько таких "Финников" ходит по столице, - голос вздрагивает. Кто бы это ни был, даже если и впрямь какой-то другой клон, меньше всего мне хотелось бы, чтобы он пересекался с моим сыном. А реакцию отца мне и вовсе сложно себе представить.

На следующее утро, вычищая сердцевину яблок для шарлотки, в окно я вижу, как открывается дверь дома напротив. Меня охватывает тягостное волнение, я была бы рада не знать о существовании  этого человека, но и хочу взглянуть на него еще хоть раз, на мгновение, словно увидеть призрак, по которому я так скучаю. Мужчина выходит из дома и оглядывается по сторонам. Я действительно успеваю кинуть в его сторону лишь беглый взгляд, потому что нож соскальзывает, и лезвие распарывает подушечку большого пальца. Я машинально отбрасываю испачканное кровью яблоко и прислоняю палец к губам. О призраке из соседнего дома я вспоминаю лишь, когда удается остановить кровь, обеззаразить ранку  и заклеить ее пластырем.  Разумеется, там его уже нет. Что, впрочем, даже к лучшему. Если и дальше все будет так же спокойно, то через несколько дней он уедет и нам останется надеяться, что, как и другие капитолийцы, второй раз носа сюда не кажет. Столичных жителей привлекает картинка неба над морем во время заката,  и лучше всего в каком-нибудь модном журнальчике. Романтика пляжного отдыха  на деле далека от их представлений о комфортном времяпрепровождении.

Вечерняя прогулка по побережью - любимое занятие Флейна, он всегда с большой охотой выбегает из дома и несется по хорошо протоптанной тропинке вперед меня. Добегая до пляжа, мальчик сам расстегивает сандалики и бежит шлепать ножками по приливающим к берегу волнам. Вскрикивает и смеется, когда вода быстро-быстро бежит на него, обволакивая нежной летней прохладой детские ножки до самых коленок. Я тоже скидываю обувь и беру в руки вместе с сандаликами Флейна. Мальчик убегает вперед вдоль пляжа, то и дело подпрыгивая, когда волна приливает к берегу, иногда наклоняется, чтобы поднять интересный камушек или ракушку. Если найденный предмет кажется ему достаточно красивым, шлепает пяточками по воде, возвращаясь ко мне и отдавая находку взамен на поцелуй или объятие, и снова убегает на поиски нового.

В какой-то момент Флейн меняет траекторию движения и бежит уже не вдоль кромки воды, а по песку в сторону отдыхающего в тени человека. Я не сразу понимаю, к кому он может так бежать, но, само собой, следую за ним. В очередной раз услышав обращение сына к этому человеку, я чувствую, как сердце болезненно сжимается. Я бы могла забрать ребенка и снова унести его отсюда, но едва ли эта мера будет эффективна, учитывая, что очередная встреча может теперь произойти в любой момент. Капитолиец с готовностью вступает в диалог с ребенком, не раздражается, когда Флейн пытается залезть к нему на руки - и это не кажется мне добрым знаком. Мужчина даже не пытается оспорить гордое звание "папы" ребенка, к которому не имеет никакого отношения. Когда я подхожу, я уже готова начать разговор первой, мне есть, что сказать,  но капитолиец умудряется меня опередить, чем сбивает меня с явно боевого настроя. Наверное, я просто не ожидала подобных слов от гостя из столицы.

- И что же? - чую некий подвох, и все же, смотрю заинтересованно, прежде чем бросить взгляд на доску для серфинга, которую мужчина перевернул, чтобы Флейн смог ее рассмотреть. - Морская лисица, - удивленно констатирую я, напрочь забывая о своем вопросе. Теперь меня занимает изящный пятнистый скат. Я вновь перевожу взгляд на столь знакомое лицо, но не нахожу в нем понимания сказанного, что немного успокаивает. Неожиданно для себя я осознаю, что даже имени его не знаю. Мнемозина Ким сказала, что приедет ее друг, и поездка - подарок на День Рождения, так что, едва ли к нему можно обратиться "мистер Ким", поэтому я пока решаю никак не обращаться.

Ребенок словно не замечает разговора взрослых, он увлечен игрой с непонятно откуда взявшимся солдатиком, я думала, сын потерял его еще на свадьбе. Мальчик выкрикивает "Пап, смотри", показывая какие-то фортели солдатиком над поверхностью доски, сопровождая эти действия звуковыми эффектами. И мужчина вновь не торопится его поправить.

- Флейн, милый, - подзываю к себе ребенка, который неохотно отрывается от игры, но послушно подходит ко мне. - Принеси маме самую красивую ракушку, какую найдешь. -  немного подумав, мальчик кивает и убегает поближе к кромке воды, куда волны во время прилива принесли множество разных ракушек. Сама я сажусь на все еще теплый песок рядом с человеком, на которого так больно поднимать взгляд. - Я вас не знаю, не знаю даже вашего имени, и не смею осуждать за то, что вы делаете с собой или своей жизнью. Но мне нужно попросить вас, - начинаю сбивчиво, пытаясь внятно сформулировать просьбу хотя бы у себя в голове. -Объясните ребенку, что вы не его папа, - выдыхаю, чувствуя, как в переносице предательски щиплет от сдерживаемых слез. - Вы очень на него похожи, я сама до сих пор не верю, что такое возможно, но, - снова сбиваюсь, отворачиваюсь в сторону и прикрываю веки, пытаясь сдержать под ними неуемную влагу. -  Я очень любила Финника, он был для меня всем, - голос срывается на шепот, а слезы все-таки находят выход, прокладывая влажные дорожки по щекам. - И сейчас люблю, всегда буду, - добавляю я. - И мне не хотелось бы, чтобы наш сын звал папой чужого человека, только потому что он похож на его отца как две капли воды, понимаете? Это неправильно, - его лицо расплывается перед моим взором, и мне приходится моргнуть, прежде чем я вновь могу разглядеть его. Его кожа вся покраснела от загара, но некоторые едва заметные белые полосы бросаются мне в глаза - давно зажившие шрамы, и откуда им взяться у капитолийца? Я протягиваю руку и касаюсь одного, который на правом бицепсе, не очень ровный  - первая рана, которую я зашивала в своей жизни, Финник тогда упал с катера. - Откуда этот шрам? - спрашиваю, второй рукой вытирая слезы со щек, и еще мимоходом замечая пару родинок, расположенных в точности так же, как и на теле Финника.

+1

8

Уточняющий вопрос девушка задаёт красноречивым тоном, позволяющим предположить, что капитолиец вроде него не способен сделать верные выводы, даже если ему их напишут на плакате буквами высотой по два метра. Кажется, лицо Риана, по её мнению, - необходимое и достаточное доказательство того, что моральные вехи для капитолийца - пустой звук. Возможно, также Энни решила, что он пошутил. При этом улыбка не касается сухих сжатых губ. Чувством юмора бог мужчину не обделил, но миссис Одэйр выглядит, как дочь морского царя, которую нужно рассмешить, чтобы её батюшка отпустил пленников обратно на сушу. Паясничать в её присутствии Риан остерегается - слишком велик риск не развеселить, а обидеть. Раз уж одно только предложение проводить её вызвало скоропалительное бегство, стоит быть осторожным. 
- Своё место в этой жизни, - отвечает Риан, - его не так уж легко найти, - особенно когда тебе устроили непредвиденное форматирование системного диска. Но миссис Одэйр не расположена к игре в загадки. Просьба девушки застаёт Риана врасплох. Её претензии справедливы, но ему не хочется расставаться так скоро с мальчиком, с которым они так легко нашли общий язык. "Только потому, что парень принял тебя за своего отца", - насмешничает внутренний голос. Риан уже давно без особых успехов борется с его комментариями. Поначалу мужчина даже вёл с ним длительные диалоги, надеясь, что подсознанию, возможно, известно больше. Но Мина посчитала его появление одним из сопутствующих симптомов заболевания и посоветовала игнорировать.
Риан молчит, подбирая слова, чтобы ответить Энни, а девушка продолжает говорить, обосновывая своё требование, как истец на суде, словно мужчина уже отказал ей. Обычно Риан довольно холодно реагирует на женские слёзы, считая их средством топорной манипуляции, но пылкая речь и срывающийся голос девушки отзываются в нём болезненными волнами, словно подземные толчки землетрясения на игле сейсмографа. "Отчего так несправедливо, что женщина, любившая своего мужа без памяти, безутешно его оплакивает, а я, живой и здоровый, тяну лямку брака с той, что наверняка спляшет на моей могиле джигу?".
Не отдавая себе в этом отчёт, Энни ломает пальцы, среди которых один оклеен лейкопластырем (наблюдательность - одно из качеств, за которые Вероника, по личному признанию, любит мужа, в чём он сомневается). Риан с трудом сдерживается, чтобы не положить свою ладонь поверх, успокаивая девушку. "Наверняка этот жест лишь хуже сделает".
Вдобавок мужчина чувствует себя неуютно, словно подсмотрел нечто, ему не предназначавшееся. Будь он Энни другом, то смог бы обнять её и поддержать, сказать нечто одобряющее, ласковое, но любое проявление участия со стороны чужака будет неуместным. В сложившихся обстоятельствах Риан вынужден сидеть рядом на расстоянии протянутой руки, ожидая, пока девушка сама справится с нахлынувшими эмоциями.  "Ей смотреть-то на тебя больно, а если ты её коснёшься, она снова хлопнется в обморок", - продолжает издеваться внутренний голос. Но тут, опровергая его доводы, Энни сама дотрагивается до мужчины. 
- Взрыв в подземке, - объясняет Риан, - оказался в неудачное время в неудачном месте, - Вероника утверждает, что Риан там чуть не погиб и врачи сделали невозможное, чтобы сохранить ему жизнь. Эти подробности миссис Одэйр ни к чему, - вот этот тоже оттуда, - показывает мужчина след от осколка чуть пониже ключиц. 
Революция должна была уравнять капитолийцев и жителей Дистриктов, но этот процесс болезненный и продолжительный. Обоюдное презрение мешают взаимопониманию. Риану со своей стороны баррикад иногда приходится разубеждать пребывающих в иллюзии, что жизнь капитолийца - блаженный рай. Разумеется, о таких явлениях, как террористические акты в поездах метро, в Дистриктах в эпоху Сноу не рассказывали.
Риану совсем не хочется возвращаться к спорам, которых в избытке дома, и уж тем более ругаться с едва знакомой женщиной, но развивать тему отметин, украшающих его тело, некуда. Энни по-прежнему смотрит на него жутковатым взглядом, в котором ненависть смешана с тоской. Риан вспоминает, что в большинстве статей, что он читал, девушка с девичьей фамилией Креста считалась сумасшедшей. "Обычно женщины вьются возле тебя, как пчёлы на пасеке, - нашёптывает внутренний голос, - а эта шарахается, как чёрт от ладана, чем не шизофреничка?" Это чистая правда - за время их разговора мимо прошло несколько девушек, причём гораздо моложе его собеседницы, которые откровенно строили Риану глазки. Но ни одну из них мужчина не проводил взглядом, будто снайпер, не отвлекающийся на побочные цели.
- Моё имя Риан, - начинает он с простой части, ухватившись, как за соломинку, за сказанное Энни, хотя напрямую она и не просила его представиться. Фамилию капитолиец не озвучивает, чтобы не давать девушке возможности обращаться к нему "мистер Виллейн", - в столице при знакомстве целуют женщинам руку, но мы обойдёмся без этой традиции по обоюдному согласию. Я не хочу причинять вам боль, как бы вы не думали обратное.
- Можете не верить, но я каждый божий день жалел о своём поступке задолго до встречи с вами. Но это моя ошибка и мне жить с последствиями своего решения, которое, наверное, я принял, изрядно налакавшись морфлинга.
Риан машинально теребит в руках лиш, купленный там же, где лонгборд со скатом, которого Энни почему то назвала морской лисицей. Шнур для крепления доски, повинуясь ловким движениям, завязывается в причудливые узлы.
- Поэтому я пойду к вам навстречу и попробую растолковать Флейну, в чём дело, но при одном условии: вы не будете запрещать сыну общаться со мной, если он захочет этого, зная, что я - не его отец. Вы можете заявить, что негоже чужими руками жар загребать, но просто, - жёсткий тон сменяется извиняющимся, - моя жена детей терпеть не может, и мне редко удаётся с ними поиграть, - он надеется, что Энни не воспримет его слова как ультиматум.

Отредактировано Finnick Odair (2017-11-03 08:00:27)

+1

9

Я смотрю на него и все еще не могу поверить, что такое возможно, это какая-то дурацкая шутка, совсем не смешная. Неужели бывает столь безупречное сходство? Я пытаюсь разглядеть хоть какие-то отличия, но не нахожу ни единого, кроме, пожалуй, речи, какого-то своеобразного акцента, что ли, присущего столичным жителям. Впрочем, быть может, образ моего любимого начинает постепенно угасать в моей памяти, как фотокарточка выцветает со временем. Какие-то детали забываются, и сейчас я, в попытке восстановить целостность образа, присваиваю Финнику те данные, которые нахожу в Риане? Глупость - ты же сама знаешь это, дурочка. Он с самым серьезным видом говорит, что нашел свое место в жизни, а мне кажется это какой-то безумной издевкой. И где же? В доме своего кумира? Очень оригинально. Финника всегда раздражало столь яростное поклонение.  Меня же оно несколько пугает. Но я не развиваю философскую тему о месте в жизни, у меня не так много времени, и большую его часть я планирую провести с сыном.

Разговор не получается быстрым, я бы хотела сдержать эмоции, но не могу. Каждое упоминание о Финнике отзывается болью где-то в груди. Я чудом не потеряла ребенка после вести о его гибели. Пожалуй, только Флейн и помог мне научиться жить дальше. Но это вовсе не значит, что я хотела бы его забыть - нет, конечно нет. Но одно дело придаваться воспоминаниям, искать его в своих снах, и совсем другое - позволить заглянуть в свою душу человеку, которому все это безразлично, который едва ли кого-то терял, и вполне возможно даже никого не любил. Я все еще помню раздражение на его лице, когда высокая брюнетка с вызывающим макияжем прикоснулась к его щеке с гордым видом обладателя, но уж никак не пылко влюбленной женщины. Это не мое дело, разумеется.

Мужчина сразу реагирует на мой вопрос о шраме, словно именно он волнует меня больше всего, впрочем, в каком-то смысле он действительно меня беспокоит. Говоря о взрыве в подземке, он показывает еще один, под ключицей - у Финника такого не было. Я с недоверием смотрю на обе отметины, и мне слабо верится, что капитолиец получил их обе в одно время. Во-первых, потому что шрам на ключице кажется боле свежим, но, если предположить, что при склеивании раны (а тут явно использовался специальный фибриновый клей) извлекли не все посторонние частицы, - осколки стекла или металлическую стружку, - то, возможно, шов снова вскрывали и удаляли инородный объект и вычищали загноение.  Меньше понятно, почему эту рану заклеили, а ту вторую неровно зашили. Помнится, когда я наложила шов, он получился очень неровным, и я сильно расстроилась. Сколько мне было лет? Да я в принципе впервые держала в руках хирургическую иглу - и как только смелости хватило? Но Финн успокаивал меня, даже когда шрам некрасиво зажил, оставив белый неровный след. Он смеялся и говорил, что ему нравится, напоминает волну с барашками - лучше любой татуировки. И когда капитолийские врачи настойчиво предлагали отшлифовать неровный шрам, яростно протестовал. И хотя гримеры постоянно его закрашивали перед съемками, на фото, где Финника фотографы заставали врасплох, наверняка хорошо его видно. Эта мысль толкает меня к предположению, что фанат Одэйра мог сам попросить зашить ему руку подобным образом. И теперь, присмотревшись, я уже не нахожу этот шрам таким уж похожим, - и даже совсем не волна, - и убираю руку от его плеча.

После он решает представиться, назвав только имя, впрочем, меня он тоже называет по имени, не отбрасывая при этом нарочито вежливого "вы", что меня в целом не смущает. Даже напротив, чем-то отдаляет столь навязчивый образ Финника, который я никак не могу отделить от внимательного взгляда ярко-изумрудных глаз и этого бархатистого, такого родного голоса. Он предлагает отказаться от традиции капитолийских мужчин целовать дамам руку при знакомстве, что меня может только порадовать.

- Да, пожалуй, - отзываюсь негромко. Я все еще хорошо помню, как это происходило. После Игр я и вовсе не терпела прикосновений к себе посторонних людей, и все эти столичные вечера, на которых обязаны присутствовать обязательно все победители минувших лет, доводили меня до паники. И да, Риан говорит правду, при знакомстве с женщиной, мужчина касается губами тыльной стороны ее ладони - казалось бы, галантный жест, да только в исполнении капитолийцев в нем ощущалось столько пошлости и фривольности, что я едва все это выносила. Так что, в какой-то степени я благодарна ему, что он решил избавить меня от этой традиции, ассоциации с которой меня совсем не радуют.

Он пытается оправдать присвоение себе чужой внешности, и я смотрю на него не без удивления. По правде говоря, мне казалось, что, добившись такого эффекта, человек, который к нему стремился, вряд ли станет расстраиваться, что так все вышло, а уж тем более, "сожалеть каждый день". Впрочем, если вспомнить ту высокомерную даму, которую я видела рядом с ним, то, может, и не его прихоть была. Опять же, не мое дело. И все-таки, я испытываю столь знакомое ощущение жалости, которое сопровождает меня с ранних лет. Только вот спасение его не в моих руках, да и едва ли что-то его вообще может спасти. Он сам загнал себя в клетку, в которой теперь сидит, если, конечно, говорит искренне, а не пытается меня утешить.

Пока он говорит, я стараюсь не смотреть в его сторону, наблюдаю за сыном, который поднимает что-то с песка, разглядывает внимательно, а потом выкидывает обратно, решив, что это не то, что он ищет. Как только Риан делает паузу, я непроизвольно перевожу взгляд, и неожиданно заостряю его на его тонких длинных пальцах, заплетающих узлы на попавшемся под руку шнуре от снаряжения. Я смотрю на них, затаив дыхание, слежу за его руками: восьмерка, булинь, якорный - он в точности повторяет движения Финника в привычной ему последовательности, даже не глядя на веревку и получившиеся фигуры, и точно так же легко их распутывает. Когда он вновь заговаривает, я вздрагиваю и поднимаю на него взгляд, уже не так уж боясь смотреть на его лицо, пока удивление преобладает над болью. Неужели он настолько был увлечен Финником, что изучил даже эту его привычку? Одэйр почти не расставался с тонкой веревкой, носил ее всегда с собой, и использовал довольно часто, чтобы занять руки.

Голова идет кругом. Я пытаюсь совладать с собой, вслушиваясь в его слова сквозь настырное жужжание собственных мыслей. Поначалу мне даже показалось, что он готов пойти мне навстречу, что понимает, как выглядит это со стороны, может быть, даже, что я чувствую. Но, увы, все мои надежды идут прахом, оставляя меня в недоумении. На мою вполне вменяемую просьбу отвечают так, как и свойственно капитолийцам - с одолжением власть имущего. Если у тебя есть какой-то рычаг давления на человека, почему бы хотя бы не попробовать на него надавить? Он поясняет свои мотивы, но мне они убедительными не кажутся. "Моя жена детей терпеть не может, и мне редко удаётся с ними поиграть" звучит как "Мама не разрешает завести щенка, можно поиграть с вашей собакой?". И я едва нахожусь, что ответить от негодования. Я была трибутом и видела, как капитолийцы относятся к детям из дистриктов. Они с упоением и восторгом наблюдали за тем, как их убивали и мучили в режиме онлайн, они обещали спонсорскую помощь взамен на услуги интимного характера, вне зависимости, сколько лет было жертвам жатвы - семнадцать или двенадцать. Те же, кто не был заинтересован в подобных связях, в большинстве своем, не видели в этом ничего противоестественного. Они считали нас людьми второго сорта, о который можно вытирать ноги, и хотя со времен смены власти прошло три года, едва ли в столице что-то изменилось. Даже если переложить загнившее яблоко с солнцепека в холодильник, свежим оно не станет. Этот человек едва ли сможет отрицать, что Голодные Игры были ему интересны - только не с этим лицом. Доверить собственного сына незнакомцу, учитывая все то, что мне доводилось видеть в Капитолии за свою жизнь? Нет, такому точно не бывать.

- Хорошего отдыха, Риан, - произношу я, стараясь сохранять спокойный отстраненный тон, но не уверена, что голос не дрогнул, и поднимаюсь с места. Я не хочу развивать тему, продолжать разговор или хотя бы находиться тут еще сколько-нибудь. Не стоило вообще с ним заговаривать. Подобрав с песка обувь свою и Флейна за ремешки, я ухожу, не оглядываясь. Приблизившись к сыну, стараюсь унять эмоции, сажусь рядом с ним, и мальчик с грустью в глазах показывает мне свои находки. Кажется, он слишком серьезно отнесся к своему заданию. Я беру с маленькой ладошки одну из ракушек и разглядываю ее в лучах заходящего солнца. Показываю Флейну крошеные крапинки, придающие поверхности необычный окрас. Ребенок улыбается и принимается разглядывать остальные найденные ракушки и находить на них что-то необычное. Его задорный смех заставляет и меня улыбнуться.

- Пойдем пить какао? - спрашиваю я, и мальчик оглядывается на Риана и указывает на него пальцем, словно спрашивая, пойдет ли он с нами. - Нет, дядя занят, у него еще много дел. Идем. - Сын отдает мне ракушки, которые я складываю в карман пляжного платья, и берет меня за руку. Он не капризничает, но то и дело оглядывается назад, а мне теперь просто хочется пережить эти пару недель, что этот человек будет жить в доме напротив.

Отредактировано Annie Cresta (2017-11-03 23:08:40)

+1

10

Встреча с Флейном и его матерью обещает стать прекрасным завершением не менее прекрасного дня до тех пор, пока последняя не уходит с таким видом, словно Риан в неё по меньшей мере плюнул, а не предложил компромисс. Тон прощального пожелания Энни совсем не отличается от интонации, с которой Вероника посылает надолго и далеко тех, кто вывел её из себя. План Риана избежать конфликта с треском проваливается. Принципа презумпции невиновности  миссис Одэйр не придерживается: что бы ни сказал капитолиец, он заранее объявлен виновным. Риана бы это ни капли не волновало, - наряду с воздыхателями в Капитолии хватает и завистников, готовых побольнее укусить, - если бы при этом одно только присутствие миссис Одэйр не заставляло мужчину чувствовать себя, словно его уносит гольфстрим.
Риану уже не восемнадцать лет для таких глупостей, но он собирает в памяти каждое слово Энни, как старатель - золотую песчинку, и словно влюблённый мальчик, размышляет, как бы найти способ ещё раз увидеться с девушкой. Ему хочется думать, что это увлечение не имеет отношения к фанатской одержимости Одэйром, однако симптомы налицо. Снова пробудившаяся мания пугает Риана, как выздоровевшего человека - возвращение симптомов излеченного недуга. Живая женщина, - не статуэтка, которую можно поставить на полку как сувенир и периодически сдувать пыль. Хотя большинство капитолийцев это не смущает.
Острее всего их бессердечность проявляется по отношению к Безгласым. Капитолийцы не гнушаются угрозами, так как в их руках по-прежнему сосредоточена часть былой власти, - деньги. К сожалению, немногие из бывших рабов осмеливаются бороться за свои права. За много лет они привыкли к унижениям, и Риан часто становится свидетелем тому, как выученная беспомощность мешает людям постоять за себя.
На вечеринках (гораздо более скромных по сравнению с теми, что устраивались в эпоху Голодных Игр), всё еще прибегают к услугам Безгласых. Пару лет назад Риан, сидя за стойкой бара, наблюдал за работой приглашённого бариста, который по заказу гостей Вероники создавал на коричневой поверхности кофейных чашек разнообразные рисунки (супруга целую неделю сокрушалась, что придётся ему заплатить, хотя сумма была мизерной). Его стараниями из-под кувшинчика и зубочистки выходили настоящие шедевры. Но не все были загипнотизированы танцем воздушных пузырьков так же, как Риан, которому они напоминали морскую пену на гребнях волн.
- Что это такое? - взъярился мужчина с наполовину выбритой головой, на которой стразами были выложены языки пламени, - терпеть не могу кошек! - он выплеснул горячий напиток на проштрафившегося бармена после того, как парень вылепил из взбитых сливок второе ушко.  Бариста безропотно стал вытирать стойку, не обращая внимания на промокшую униформу, но капитолиец не успокоился.
- Что ты елозишь своей грязной тряпкой прямо у меня перед носом? - возмутился он и замахнувшись на парня, врезал ему через стойку.
- Эй, спокойнее! - пальцы Риана сомкнулись наручником на запястье разбушевавшегося гостя, - единственная его ошибка в том, что не отказался тебе налить пару проследних коктейлей, которые, как я посмотрю, оказались лишними.
- Что с тобой не так? - изумился "огненный", - это же просто Безгласый!
- У тебя устаревшая информация, - огрызнулся Риан, - теперь за издевательство над ним тебя могут оштрафовать или даже посадить за решётку, - он осёкся, вдруг заметив пристальный взгляд Вероники, с интересом наблюдавшей за происходящим.
- Если вместе с прошлым я забыл, как вести себя по-скотски, то благодарен за это амнезии, - заявил Риан супруге наедине в ответ на её недоумение, - может, остальным вколоть то же самое, чтобы они хоть немного стали походить на людей?
Риан помог бариста переодеться и приложить лёд к распухшей скуле, но вернуться на рабочее место тот не осмелился, несмотря на обещания, что ему ничто не угрожает. Вручив парню блокнот и карандаш, Риан узнал, что бариста зовут Иолай и он - бывший художник, осуждённый за карикатуру. Парень был уверен в том, что разозлённый капитолиец найдёт способ ему отомстить, а также, что после такого скандала никто не возьмёт его на работу.  После того, как гости разошлись, Риан упросил Веронику нанять Иолая на постоянной основе. Тот оказался не слишком ответственным работником, но Риан любил с ним общаться, отдыхая от снобизма капитолийцев. С помощью Иолая (и к вящему изумлению Вероники), Риан выучил амслен и обнаружил, что теперь гораздо проще поладить с Безгласыми: они словно принимали его за своего, стоило им обнаружить, что он знает язык жестов.
Впрочем на Тришу, которая убирала дом Одэйра, этот приём не действует: она по-прежнему относится к Риану настороженно. Сам капитолиец чувствует себя в жилище собственного кумира неуютно, хотя должен, как фанат, прыгать от восторга. Привидений Риан здесь не обнаружил, но комнаты напоминают скорее номера в гостинице, обставленные первой попавшейся под руку мебелью, вдобавок не сочетающейся между собой, чем интерьер, несущий на себе отпечаток индивидуальности хозяина.
Единственное, что заинтересовывает постояльца, - бумажный листок в рамке, висящий на стене, как музейная реликвия. За стеклом можно разглядеть набросанное карандашом стихотворение, которое Одэйр прочитал на интервью перед Квартальной Бойней. Но не творческие муки Финника привлекают внимание Риана: отрывистый почерк, в котором преобладают косые чёрточки и размашистые хвостики букв, удивительным образом напоминает его собственный. Риану редко представляется возможность что-то писать от руки, так как чаще он пользуется клавиатурой, поэтому поначалу он сомневается, не выдаёт ли желаемое за действительное. Но переписав стихотворение и приложив дубликат рядом (для чистоты эксперимента капитолиец скачивает текст в цифровом виде, чтобы не подглядывать на оригинал), он убеждается, что строки практически идентичны.
От размышлений над этой загадкой Риана отвлекает звонок в дверь. На крыльце мужчина обнаруживает смутно знакомых девушек. Именно они шли мимо во время его разговора с Энни. Теперь девушки сменили бикини на лёгкие платья - на взгляд капитолийца, слишком простые, но удачно облегавшие стройные фигурки.
- Какой приятный сюрприз, - Риан переводит взгляд с одной девушки на другую, - вы за мной следили, что ли? - все трое тут же краснеют, но не стушёвываются.
- Да все и так знают, где ты живёшь, - брякает девушка по центру, а остальные пинают её локтями в бок. Риан боялся, что придётся каждому встречному объяснять, а чём дело, но в маленьком Дистрикте, как оказалось, новости разносятся быстро.
- Мы хотели узнать, пойдешь ли ты на праздник, - выпаливает та, что стоит слева, устав ждать, пока об этом спросит другая.
- Праздник? - спокойно переспрашивает Риан, скрестив руки на груди и облокотившись о дверной косяк. Трое наперебой принимаются рассказывать о предстоящем мероприятии, расписывая его в таких красках, что сам Цезарь Фликерманн не отказался бы пойти туда.
- И когда же он? - уточняет мужчина.
- Вообще-то, - мнутся посетительницы, - прямо сейчас. Мы надеялись, что ты пойдешь вместе с нами, - дважды просить не нужно. Переодевшись (его спутницы немного ошарашены роскошью капитолийского костюма, хотя мужчина выбирает самый непритязательный) и оглянувшись на унылую пустоту дома, которая к себе ничуточки не манит, Риан присоединяется к девушкам, которые умудряются тут же чуть не передраться между собой за право идти рядом с ним.
Впрочем, ему не приходится выдумывать способ, как отделаться от юных спутниц, так как они разбегаются (видимо, рассказывать подружкам об успешно выполненной миссии), стоит им приблизиться к скопищу ярко освещённых палаток, выстроившихся на побережье. Гомон множества голосов и звуки музыки обрушиваются на Риана, смешиваясь с шелестом волн и шуршанием песчаной гальки. Риан едва начинает ориентироваться в многоцветии шатров, как слышит знакомый голос:
- Папа! - крохотные ручки стискивают скользящую ткань брюк. Риан берёт пальчики в свои, наклонившись, и садится на корточки, чтобы его глаза оказались на одном уровне с сияющим лицом Флейна. 
- Мама хочет, чтобы мы с тобой поговорили, - начинает мужчина с трудом
- Да? - Флейн оглядывается, но в толпе не видно Энни Одэйр.
- Она ведь уже говорила тебе, что я не твой папа? - спрашивает Риан. Улыбка Флейна тут же тает.
- Ты замечательный мальчик, - продолжает Риан, стараясь говорить медленно и чётко, - и я был бы счастлив, будь ты моим сыном, но я действительно не твой папа.
- Правда? - шёпотом переспрашивает Флейн, и мужчина вздрагивает: внутренний голос, объявившись, как всегда, неожиданно, добавляет с насмешкой "или ложь?"
- Правда, - отвечает Риан твёрдо, - я попросил одного волшебника сделать меня похожим на твоего папу.
- Зачем? - по щекам Флейна текут слёзы. Риан себя ненавидит за то, что ему приходится делать, заставляя себя говорить дальше. Насколько проще было бы и дальше позволять Флейну считать его папой.
- Потому что твой папа герой, - Риан вспоминает сравнение Пенелопы и указывает в сторону павильона, в котором проводится конкурс на лучший костюм, - видишь, люди одеваются на карнавал в принцев, в рыцарей, в пиратов?
- Точно не папа? - Флейн смотрит на мужчину, как приговорённый на судью, способного обжаловать приговор. Капитолиец качает головой.
- А ты можешь притвориться, как будто ты папа? - внезапно предлагает Флейн и Риан тяжело вздыхает. Пять минут назад ему казалось, что это не так уж сложно сделать.
- Нет, не могу.  Я думаю, что тебе не нужен фальшивый папа, чтобы стать счастливым, Флейн. У тебя замечательная мама, - Риан видит наконец Энни, стоящую поодаль, и поднимается на ноги.
- Хорошего отдыха, миссис Одэйр, - говорит Риан, подталкивая Флейна к ней, и стараясь изо всех сил, чтобы голос его не звучал холодно. "Она вынудила меня на это лишь потому, что ей больно. Эта скрытая боль появилась не благодаря мне. Она всегда с ней, моё присутствие лишь вскрывает нарыв, и кто знает, что хуже - выплеснуть яд или держать его в себе".
Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, Риан решает вылезти из шкуры простого наблюдателя и вызывается в качестве участника в состязании для мужчин. Учитывая, что среди жителей Дистрикта остались профи, капитолиец не надеется на победу, но инстинкты, которые помогли ему избежать визита в больницу в результате встречи с грабителями, снова оказываются, как нельзя, кстати.
- Ты?! - выдыхает его последний соперник, когда Риан опрокидывает его на обе лопатки подсечкой и прижимает коленом к полу, - ты всегда побеждал с помощью этой уловки, - Риан смеётся:
- Не считай чаек, приятель, ты так по сторонам головой крутишь, что этим не воспользовался бы только слепой.
Организатор конкурса объясняет, что в качестве приза победитель имеет право попробовать блюда, заранее приготовленные девушками Дистрикта, и пригласить на танец ту, чьё кулинарное искусство окажется выше всяких похвал. Риану, который успел проголодаться, такой приз по душе.
- Надеюсь, ни одна из них не поставила себе цель отравить дегустатора, - шутит Риан, с грустью вспоминая, что его жена не в состоянии даже полуфабрикаты разогреть в микроволовке, не то, что стоять у плиты. Деликатесы, расставленные на столе, радуют и взгляд, и желудок. От столичных изысков, напичканных консервантами и усилителями вкуса, они отличаются обилием натуральных ингредиентов. Капитолийцу начинает казаться, что сделать выбор будет посложнее, чем одержать победу, но потом он отправляет в рот кусочек пирога, на котором выложены любовно вылепленные из теста ракушки - очень похожие на те, что Флейн собирал на берегу, когда Энни отослала его, чтобы не слушать "взрослую" беседу. Но не украшения заставляют Риана остановиться именно на этом творении из обыкновенных ягод и муки. Он готов поспорить с Миной, что вкус, пожалуй, - не худший хранитель информации, чем запахи. Кисло-сладкая начинка тает на языке, вызывая смутные очертания сада, детского домика на дереве, скрипучей калитки... Риан пытается удержать их в сознании, чтобы рассмотреть поближе, но тени растворяются, как вертлявые черти, не давая себя схватить. "Может, у автора рецепта есть ответы?"
Когда объявляют победительницу, к Риану под всеобщие аплодисменты подходит Энни. Кто-то выкрикивает, что, мол, всё заранее подстроено. Риан уже готов поинтересоваться, чем опять не угодил миссис Одэйр, как вдруг осознаёт, что именно её имя прозвучало из уст организатора. Когда звучит музыка, мужчина не сразу подаёт руку своей нечаянной партнёрше, шокированный совпадением.

Отредактировано Finnick Odair (2017-11-05 23:55:26)

+1

11

Осадок после разговора с Рианом остается неприятным, и меня мучает саднящее ощущение, что я была по отношению к нему слишком жесткой. Я сама всегда была против того, чтобы обобщать всех капитолийцев, вспомнить хотя бы Уиллфорда, который так же родился и вырос в этой среде, а так же Цинну и Плутарха. Я совсем не знаю этого человека,  и выводы в его адрес могли быть поспешными, но я утешаю себя мыслью, что, как мать, я не могла поступить иначе. Вне зависимости от того, несет он реальную опасность для моего ребенка или нет, я не считаю правильным пытаться это проверить. Флейну не хватает папы, и, возможно я сама в этом виновата. Я очень многое делаю для того, чтобы ребенок знал, кто его отец, каким замечательным человеком он был, как хотел сына и как бы им гордился. В идее революции для Одэйра это было пожалуй главным стимулом - мы сможем не только пожениться, но и создать полноценную семью, с детьми, которым не придется бояться жатвы. У него получилось привести к этой мечте меня, но так и не удалось добраться самому.

Дома нас встречает взволнованная Триша. Девушка быстро жестами объясняет, что выключила духовку,  и только после этого я вспоминаю, что сегодня какао откладывается еще на пару часов. День Дистрикта праздновался всегда, сколько я себя помню, но только после Революции праздник обрел особый размах. Была б моя воля, я бы вообще не ходила туда, но отец настойчиво просит организаторов включить меня в какой-нибудь незамысловатый конкурс, чтобы я только там появилась. И, несмотря на то, что в этом году он даже не сможет присутствовать там, отказаться я не могу. На этот раз конкурс мне достался кулинарный, и я решила не выдумывать ничего нового и испечь мамин фирменный вишневый пирог, но совсем про него забыла, задержавшись на пляже. Благо, Триша позаботилась о том, чтобы моя конкурсная работа не сгорела.

- Я совсем не хочу туда идти, может, сходишь без меня? - спрашиваю я у девушки, но та лишь упрямо качает головой, жестами сообщая, что это не займет много времени. А еще, что погладила мое платье. Она очень многое делает по дому, за что мне немного стыдно. Я постоянно напоминаю ей, что она не прислуга, на что Триша согласно кивает, мягко улыбаясь одними губами. Не привыкшие к безгласым, жители Дистрикта очень тепло приняли Тришу, как и некоторых бывших слуг Капитолия, вернувшихся домой после революции. Девушку не обижают, не ущемляют в правах, и даже мысли ни у кого не возникает, что к ней можно обращаться не как к равной.

Глубоко вздохнув, я переодеваюсь, пока подруга одевает Флейна в нарядный костюмчик, который прислал нам Уиллфорд. Она права, это ненадолго, и я в этом конкурсе скорее для массовки. Достаю из духовки пирог и упаковываю его в фольгу, чтобы донести теплым. Когда все сборы окончены, мы втроем выдвигаемся в путь. Благо, праздник проводится недалеко - на побережье недалеко от пляжа, и уже с той стороны слышится музыка.

- Подождите меня тут, хорошо? - обращаюсь я к Трише и Флейну, которым, похоже, не до меня. Мальчик затеял игру в прятки, бегая вокруг девушки и прячась в складках ее длинной юбки. Восприняв это как знак согласия, я направляюсь вдоль импровизированных павильонов к тому, где должен будет проводиться тот самый конкурс кулинарных изысков.

- Я уж думала ты не придешь, - взволнованно встречает меня Глория, полненькая девушка со светлыми волосами, заплетенными в две косы, принимающая у меня пирог для конкурса. Мы учились в одной школе, но не общались, когда были детьми. Праздничную суету она просто обожает, всегда вызываясь волонтером в максимальное количество конкурсов. Впрочем, у нее явный талант к организации, и она всегда выполняет свою работу на совесть.

- Не могла же я тебя подвести, - улыбаюсь ей. - Мне обязательно оставаться до конца конкурса? - решаюсь я поинтересоваться, хоть и прекрасно знаю ответ. Глория слишком ответственная, чтобы исключать возможность моей победы, даже будь у меня самое простое и заведомо проигрышное блюдо. И ее красноречивый взгляд говорит сам за себя. Хорошо, во сколько начнется наш конкурс? Я хотела бы уложить сына спать. Если он будет поздно, лучше я сделаю это сейчас, а потом вернусь, - спрашиваю осторожно, но девушка и не думает на меня злиться, согласно кивнув, что вопрос обоснован.

- Да нет, он скоро, сразу после рукопашной борьбы - это примерно через полчаса, - простодушно улыбается она. - Через два павильона налево продают сахарную вату, и Марк  тут где-то должен раздавать шарики, - сияет она, и я не могу не ответить ей улыбкой. Благодарю Глорию за советы и выхожу из павильона, намереваясь вернуться туда только через полчаса, а пока мы с Флейном можем поискать, где раздают шарики и, может, попробуем сахарную вату.

Но вернувшись к назначенному месту, я не нахожу ни своего сына, ни Тришу. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, ничего ли не перепутала. Безгласая находится сама, выглядит она очень испуганно, и спешит объяснить мне жестами, что Флейн убежал в толпу, а она не смогла его догнать. Девушка сокрушается, смотрит на меня виновато, но я ее не виню - окликнуть его она не может, попросить кого-то о помощи тоже - никто не знает тут язык жестов. Успокоив девушку, которая чуть не плачет, я пробираюсь сквозь толпу, и замечаю картину, которая кажется мне весьма предсказуемой. Снова Риан беседует с моим сыном, только на этот раз мальчик не подпрыгивает от радости, не смеется и не размахивает руками, как обычно, когда увлечен рассказом. Я подхожу совсем близко, и Риан встает передо мной в полный рост. Его взгляд словно пронзает меня насквозь, слишком знакомый и узнаваемый - в нем читается какой-то детский протест, такое бывало, когда Финн шел мне на уступки против своих же интересов, и смотрел на меня так, ожидая, что я передумаю. Обычно эта проблема решалась моей радостной и благодарной улыбкой и ласковыми поцелуями  - Одэйр сдавался и соглашался с моими редкими капризами. Крепко обняв и уткнувшись носом в мою шею, бурчал, что я веревки из него вью, но на попятный уже не шел. Эти ассоциации сбивают меня с толку, и я даже не успеваю ничего спросить, когда слышу холодное пожелание. Обращение хлесткое как пощечина - попытка заставить меня почувствовать себя так же, как он после моих слов пару часов назад? Я ничего не отвечаю, и он проходит мимо, не проронив больше ни слова.

- Что случилось? Что дядя сказал? - спрашиваю я, опустившись рядом с сыном и руками вытирая слезы с его покрасневших от соленой влаги щёчек. Всхлипывая, мальчик рассказывает о состоявшемся разговоре. Я не очень понимаю часть про принцев и пиратов, но целую лицо сына, собирая губами скатывающиеся по нему капли. - Я тоже скучаю по папе, милый, - я прижимаю его к себе, чувствуя, как Флейн обнимает меня за шею. - Этот дядя, Риан, очень похож, но это не он, - я глажу сына по спине, и всхлипы слышатся все реже.

- Он хороший, - отзывается ребенок. - И еще веселый и добрый, - добавляет, вспоминая качества, которые покорили его в незнакомце. - И ты ему нравишься, - заключает бесхитростно, и я непроизвольно хмурюсь, чего Флейн увидеть не может. - Он сказал, что ты замечательная, - поясняет он, и все встает на свои места. Несмотря на ситуацию, произошедшую на пляже, Риан все же поговорил с мальчиком, при этом не предприняв попытки дискредитировать меня в его глазах. И этот взгляд. Финник поступал точно так же - делал в точности, как я просила, не назло, а напротив, со всей ответственностью, только после такого безупречного поступка считая, что имеет право на протестующий взгляд. От этой мысли мурашки по коже. Словно я вновь и вновь пытаюсь отыскать в Риане Финника точно так же, как Флейн находит в нем папу.

- Хочешь сахарной ваты? - перевожу я тему, отстранившись, чтобы посмотреть на сына. Шмыгнув носом, он кивает и улыбается, радуясь предложенному лакомству. Вернувшись к стоящей неподалеку Трише, мы вместе планируем оптимальный маршрут на ближайшие полчаса и следуем ему, более не вспоминая про Риана.


- Ты в порядке? - слышу голос рядом с собой, когда уже подхожу к павильону с конкурсом выпечки. Оглядываюсь на высокого плечистого мужчину, тут же узнавая в нем Ханга, друга Финника по Школе Профи. Его вопрос удивляет меня как минимум потому, что он даже на улице со мной не здоровается, не то что бы интересоваться моим самочувствием. Заметно напрягшись, в ответ я лишь киваю, глядя на него с недоверием. - Энни, скажи, ты уверена, что Финн... - он запинается, то ли сам страшась этой мысли, то ли боясь задеть меня лишним упоминанием. Но я не облегчаю ему жизнь, внимательно глядя в его лицо. Кажется, он вообще за все время впервые говорит со мной напрямую. - Что он погиб?

- Хочешь принести цветы на могилу? - отвечаю дрогнувшим голосом. Если он решил надо мной поиздеваться, то выбрал неподходящее время. Но, к своему удивлению, я замечаю, что он выглядит не только серьезным, но и каким-то растерянным. Вряд ли кто-то станет шутить с таким лицом. Впрочем, мужчина игнорирует вопрос и продолжает говорить, словно его не слышал.

- Идиотизм какой-то, - бурчит он, словно и вовсе не ко мне обращается, а беседует с пустотой. - Сейчас я дрался с этим, клоуном из рекламы, который операцию себе сделал и ходит теперь с рожей Одэйра, - Ханг не особо стесняется в выражениях, но от этого мне даже как-то легче, чем от того осторожного сочувствующего тона, с которого он начал. - И мне в какой-то момент показалось, будто призрака увидел, понимаешь? Он уложил меня тем же приемом, что и Финн на соревновании в Школе, как будто знал, что на этом приеме я не успеваю поставить блок слева при мгновенном выпаде, - он переводит на меня полный ужаса взгляд и, наверное, встречает точно такой же.

- Энни, вот ты где! - голос Глории заставляет вздрогнуть не только меня, но и стоящего рядом со мной Ханга. Дегустация уже началась, иди сюда! - словно поняв, что из оцепенения меня так сразу не вывести, блондинка хватает меня за запястье.

- Прости, мне надо идти, потом поговорим, - машинально отвечаю я Хангу, и тот лишь кивает. Вряд ли мы действительно еще поговорим. Вряд ли вообще он кому-либо признается, что этот разговор состоялся, даже самому себе, но сейчас он кивает, провожая меня взглядом. Никогда не видела его таким. Он всегда казался мне надменным и неприятным типом, а еще я была уверена, что он меня терпеть не мог, и уж наверняка, как и многие, считал, что я далеко не самая подходящая партия для Финника. Возможно, я себя недооценила. Вновь очнуться меня заставляет звук собственного имени.

- Энни, он выбрал твой пирог, иди, - шипит на меня Глория, пока ведущий конкурса что-то щебечет. Я не понимаю, кто что выиграл и зачем мне куда-то идти. - Ты должна потанцевать с ним, - продолжает бегло объяснять мне девушка, видя, что я совсем не понимаю, о чем речь.  Она быстро растолковывает мне условия, о которых почему-то забыла рассказать заранее, и я бросаю взгляд в сторону победителя, уплетающего мой пирог.

- Это обязательно? Я могу отказаться? - спрашиваю я так же тихо, но Глория лишь подталкивает меня в спину, и мне приходится идти вперед. Я пытаюсь выкинуть из головы все ассоциации, навеянные в течение дня. Слышу, как толпа хихикает, кто-то что-то выкрикивает, но, когда я подхожу к Риану, то читаю в его глазах искреннее удивление. Он ведь не мог знать, чей это пирог, верно? Вполне вероятно, что моя выпечка пришлась ему по вкусу совершенно случайно. "Нет на свете вкуснее лакомства, чем вишневый пирог миссис Креста!" - звучит в голове шутливый голос Финника, еще мальчишеский, не сломавшийся. И я прикрываю глаза, тряхнув волосами, словно пытаясь согнать навязчивые образы.

Несколько секунд мы стоим и просто смотрим друг на друга, музыка еще звучит, и на язык просится фраза "Вы можете отказаться от приза", но Риан протягивает руку в пригласительном жесте, и предложение теряет актуальность. Я вкладываю пальцы в его теплую ладонь и следую за ним на расчищенное для танцев место. Положив другую руку ему на плечо, я опускаю взгляд вниз, чтобы не смотреть на него и не видеть, что кто-то еще на нас смотрит. Никогда не любила повышенное к себе внимание, и сейчас чувствую себя еще более некомфортно, чем на капитолийских сборищах.

Отредактировано Annie Cresta (2017-11-06 02:55:09)

+1

12

- Делайте уже что-нибудь! - громко шепчет блондинка, которая, судя по комплекции, доедает ежегодно остатки блюд на кулинарном конкурсе. Энни приближается к Риану с видом крестьянки, вынужденной провести ночь с лордом, воспользовавшимся правом первой ночи. Она даже зажмуривает глаза, будто надеясь, что вместо капитолийца перед ней окажется кто-то другой, когда девушка откроет их. Риан не двигается, будто превращённый в камень взглядом горгоны. С одной стороны, он полдня размышлял, как бы заставить миссис Одэйр сменить гнев на милость. С другой, теперь, когда представился случай, мужчина не хочет становиться виновником её безвыходного положения.
Однако Риан понимает, что сейчас отказать Энни значит не пощадить её, а унизить на глазах у всех. Поборов колебания, он протягивает девушке руку, которую та обречённо принимает. Ещё на свадьбе Уилфорда Риан был бы счастлив увидеть Энни своей партнёршей, но сейчас напряжение между ними так осязаемо, что мужчина предпочёл бы одну из тех девиц, что затащили его на праздник. Наверняка со стороны их пара смотрится для жителей Дистрикта, как святотатство, и ему едва ли захочется услышать эпитеты, которым награждают "самозванца" за глаза.
С первых же шагов становится понятно, что танцевать с миссис Одэйр не проще, чем с манекеном. То, что девушка смотрит на ноги, безусловно, не даёт ей наступать партнёру на туфли, но его бы больше устроило видеть глаза Энни, а не рыжую макушку. Холодные пальцы в его ладони, пожалуй, не дрожат по единственной причине - они слишком сильно сжаты. Так стискивают письмо с неприятными новостями. Другая рука Энни лежит на плече Риана, даже не пытаясь опираться, что наглядно указывает на дефицит доверия. Мужчина кожей чувствует нестерпимое желание Энни, чтобы эта пытка поскорее закончилась.
"Ей ведь так и не удалось потанцевать с мужем на глазах у всех на родине, - соображает Риан,- до Квартальной Бойни они свои отношения не афишировали, так что, если танцевали, то только наедине, а после войны она вернулась домой одна. Как же ей сейчас должно быть горько?" Судя по всему, Энни бы с большим удовольствием станцевала с беззубым стариком, чем с капитолийцем. Девушка не слышит музыку и не пытается ступать в такт. В таких условиях продемонстрировать умение танцевать сложнее, чем поразить слушателей, играя на расстроенном рояле.
На втором круге терпение Риана заканчивается. Мужчина медленно наклоняется к уху партнёрши и тихо говорит:
- Вам нечего бояться. Я не ем девушек на ужин по четвергам, - краем глаза Риан видит вокруг искривлённые ухмылки тех, кому очевиден его провал. Есть и расстроенные лица тех, кто рад бы помочь, да не знает, как. Среди них Риан замечает парнишку, что инструктировал мужчину утром:
  - Поначалу будет казаться, что доска - твой враг, что она тебе мешает, едет не туда и вообще специально бьёт по ногам и уплывает. Но если ты дашь ей понять, что вы заодно, то вы вместе покорите волну.
Вспомнив это наставление, Риан отбрасывает жалость и страх по отношению к своей партнёрше (хотя редкая женщина обрадовалась бы сравнению с доской). Он перехватывает Энни за талию и властно ведёт, как ему удобно, преодолевая не столько её сопротивление, сколько неловкость. Так же, как и в море, он старается это делать мягко и плавно, прижимая девушку к себе, чтобы двигаться с ней, как одно целое.
Мало-помалу с Энни спадает оцепенение. Девушка чуть расслабляется, и Риан отваживается на более сложные па, чем монотонный вальс. Юный тренер, организатор и даже Триша с Флейном, стоящие в первом ряду, начинают улыбаться. В отличие от Энни, Риану хочется насладиться каждой минутой. Он понимает, что больше ему не представится возможность оказаться так близко к той, что в буквальном смысле сводит его с ума. 
Чужие лица постепенно отходят на второй планРиан перестаёт прислушиваться к голосу певца, исполняющего местную, судя по тексту, песню. Позади остаётся  невнятный шум - разговоры и смех людей в шатре, шарканье их ног, звон тарелок. Риан уже не задумывается о том, как двигается, действуя по наитию. Ему становится все равно, осуждают их или благословляют. Остаётся только Энни, её прикосновения, запахи, повороты, жесты. Части головоломки складываются, как детали замка от сейфа, и внезапно гораздо более чёткая картина, чем та, которую Риан пытался разглядеть, пробуя вишневый пирог, возникает перед ним: странное помещение, больше похожее на грузовой контейнер, чем на торжественный зал, украшено гирляндами из листьев, - любой капитолиец засмеял бы эти декорации; танцующие люди в одинаковых серых робах и Энни в белом платье. Её смех вызывает у Риана такую головную боль, словно кто-то пронзил ему виски спицей. Из галлюцинации его вышвыривает обратно в реальность. 
Впрочем, мужчина не уверен, что это было. Риан привык к кошмарам, но в этом видении не было ничего страшного или отталкивающего. Напротив, оно было светлым и вызывало чувство щемящего счастья. Мнемозина упоминала, что мозг иногда создаёт ложные воспоминания, заполняя лакуны, к примеру, на основе просмотренных видеозаписей. Риан смотрел промо-ролики, выпущенные в 13 Дистрикте. Но его смущало то, что сейчас он видел происходящее не с точки зрения оператора.
- С вами все в порядке? - девушка с парой светлых кос, напоминающая в этот момент валькирию, забирающую воинов с поля боя, трогает капитолийца за плечо. Риан фокусирует на ней взгляд. Музыка стихла и на него не пялится только ленивый. Мужчина не помнит, как остановился и прислонился к столбу, поддерживающему парусину шатра. Он не знает, кричал ли он что-нибудь.  Риан моргает и трёт лоб, избегая смотреть на Энни.
-  Наверное, перегрелся на солнце, - лжёт он, - тепловой удар с непривычки.

+1

13

Чувствую себя немного не в своей тарелке, но утешаю себя мыслью, что это всего лишь танец, и продлится он не больше пяти минут, а потом я смогу сбежать отсюда, и снова спрячусь в своей "раковине", как говорит Джоанна, до следующего года, когда папа вновь решит, что я обязательно должна развеяться. Риан обнимает меня так же несмело, как и я касаюсь его, и кажется, что из этой затеи не выйдет ничего путного. Когда я танцевала в последний раз? На собственной свадьбе? Больше трех лет назад? Думаю, завсегдатай светских тусовок должен знать о танцах куда больше, чем замкнутая девушка из Дистрикта.

Я слышу, как кто-то начинает смеяться, и вдруг понимаю сначала интуитивно, что моего партнера это задело, потом в подтверждение моих мыслей капитолиец шепчет мне на ухо, чтобы я перестала бояться, приправляя фразой, которую любил употреблять Финник, используя в речи почему-то именно четверг, вне зависимости от текущего дня недели. Потом прижимает меня к себе крепче, что заставляет меня встрепенуться и поднять на него взгляд. После чего танец становится более насыщенным и динамичным. Мужчина уверенно ведет, и я словно кукла на шарнирах в его руках, двигаюсь в такт музыке  и его движениям. При каждом новом па мне кажется, что я двигаюсь как-то неуклюже, и вот-вот упаду, запутавшись в собственных ногах, но Риан не позволяет мне этого сделать, вовремя подхватывая и поддерживая. К своему стыду, я ловлю себя на мысли, что вхожу во вкус. Движения становятся свободнее и естественнее.

Неожиданно Риан замедляется в танце и, схватившись за голову, делает несколько шагов назад, пока не упирается спиной в опору шатра. Он что-то говорит, но мне неслышно из-за музыки. Немного замешкавшись, я не успеваю подойти к нему, так как Глория тут же занимает все пространство перед ним. Я встаю рядом с ней, ощущая, как на нас уставились все, кому не лень. Моего локтя кто-то касается. Обернувшись, я вижу Тришу, которая спрашивает, все ли со мной хорошо. Флейн стоит рядом и тянет руки то ко мне, то к Трише, просит взять его на руки, чтобы разглядеть, что там происходит.

- Возьми его, - говорю тихо подруге, пробираясь мимо Глории к Риану. Тот говорит, что у него тепловой удар, но, судя по тому, как кровь отлила от лица, совсем на то не похоже. Я касаюсь тыльной стороной ладони его лба - даже на контрасте с моими ледяными руками, лоб кажется холодным. - Температуры вроде нет, - бормочу я. Глория принимается с энтузиазмом обмахивать Риана каким-то журналом. Заметив на ее запястье часы, перехватываю руку девушки, а другой рукой нащупываю пульс на запястье мужчины. Пятнадцати секунд достаточно, чтобы сосчитать удары. - Пульс учащенный, но это еще ни о чем не говорит. Принеси воды, - последняя фраза обращена к Глории. Исполнительная блондинка не задает лишних вопросов и тут же  следует поручению. - Посмотрите на меня. Голова кружится? Тошнит? Белые пятна перед глазами есть?

- Ну что? Тепловой удар? - громко спрашивает блондинка, вручая мне стаканчик с водой, который я тут же протягиваю мужчине. Все вокруг о чем-то перешептываются, и я не рискую сказать, что еще мне показались странными расширенные зрачки. Это может быть что угодно, но местная публика выводы сделает однозначные.

- Не похоже, но я бы померила давление и температуру, - отвечаю девушке, которая смотрит на меня с такой серьезностью, будто я сообщаю ей, что пациент неизлечимо болен. - Без приборов сложно сказать, - пожимаю плечами и обращаюсь уже к Риану. - Встать сможете?  - спрашиваю я и, получив положительный ответ, протягиваю ему руку для опоры, в то время как Глория разгоняет толпу зевак и напоминает про другие конкурсы. - Идем со мной.  Если закружится голова, говорите, хорошо? - обращаюсь я к нему. Впрочем, едва ли он сознается в собственной слабости пока это не станет очевидным. "Финник всегда так делал".

Триша и Флейн идут впереди, я иду рядом с Рианом, которому, похоже, и впрямь лучше. Во всяком случае, ступает он твердо, не заваливаясь. В темноте я не вижу цвет его лица, так ли он бледен или уже появился румянец. Надо же, пока он был едва ли не без сознания, я совсем забыла о том, кто он, как выглядит и почему. Забыла и о закравшихся в душу подозрениях, опасениях, о жутковатом разговоре с Хангом. Я видела в нем человека, которому нужна помощь, и мне оказалось этого достаточно, чтобы абстрагироваться и действовать.

Когда мы заходим в дом, Триша сразу уходит купать Флейна и укладывать спать. Ребенок пытается упираться, но после сдается, целует меня в щеку, машет Риану на прощание и уходит за безгласой девушкой. Я провожаю Риана на кухню и приглашаю сесть на стул, пока достаю термометр и тонометр. Первый протягиваю ему и прошу поместить подмышку.

- С вами раньше такое случалось? - спрашиваю, глядя на градусник и убеждаясь, что это не тепловой удар - температура в в норме. Пока одеваю на его руку рукав тонометра, наблюдаю  краем глаза, как Сахарок с любопытством обнюхивает ноги гостя. Я уже готова прогнать кота, который в последнее время  не отличается дружелюбием, и первое время шипел даже на Тришу. Но к Риану он агрессии не проявляет. Напротив, завершив ритуал обнюхивания, пушистый белоснежный комок запрыгивает аккурат на колени мужчины и устраивается там самым хозяйским образом. - Надо же, обычно он не очень гостеприимен, - улыбаюсь одними губами, глядя, как кот прикрывает пушистым хвостом бессовестный розовый носик. - Его зовут Сахарок. Кажется, ты ему нравишься, - я перевожу взгляд на тонометр, сама не заметив, как перешла на "ты", даже не спросив согласия. - Сто двадцать на семьдесят пять, - оглашаю я. - В среднем в пределах нормы, если нет врожденных отклонений. Какое обычно давление? - интересуюсь, снимая рукав. Похоже, от былого недуга не осталось и следа, но едва ли на пляже он симулировал, значит, что-то да было. - Спасибо, - произношу негромко то, что должна была сказать еще раньше. - Что поговорили с ним, несмотря на мое поведение днем, - поясняю предмет своей благодарности. Не уверена, что ему это надо, более того, не могу быть уверена так же в том, что он на меня уже не злится.

Отредактировано Annie Cresta (2017-11-08 08:39:08)

+1

14

Ещё четверть часа назад Риан бы поклялся, что Энни сбежит скорее Золушки, чья карета должна превратиться в тыкву. Но стоило ему вымазаться в песке во время схватки и растерять остатки парфюма, - то есть, в целом непреднамеренно выйти из образа столичного "принца", - как миссис Одэйр стала феей, готовой раздавать жаждущим направо и налево хрустальные туфельки, что ещё раз доказывало, что женщины - самые загадочные существа во Вселенной. Риану приятно повышенное внимание, но не жалость. Это одна из причин, почему капитолиец практически никогда не упоминает о последствиях операции, с которыми ему приходится жить. Он и сам-то с ужасом вспоминает первые полгода реабилитации, а сочувственные взгляды, которыми одаривают его окружающие, стоит обмолвиться о происшедшем, терпеть не может.
Риан отшатывается и выставляет вперёд руку, когда косвенно виновная в случившемся девушка начинает изображать вентилятор. Её движения не столько обеспечивают приток свежего воздуха, сколько мельтешением цветных картинок ухудшают состояние мужчины. "Шла бы отгонять мух в другое место," - едва не срывается на организатора капитолиец, но вовремя прикусывает язык. Жители Дистриктов и так не жалуют бывших рабовладельцев и эксплуататоров, незачем давать им повод возненавидеть его ещё больше.
Поэтому, когда блондинка приносит вместо воды яблочный сидр (видимо, внештатная ситуация вывела девушку из равновесия), мужчина выпивает полный стакан и благодарит, не обращая внимания на ошибку. Самое интересное, что Риану становится легче. Сознание чуть затуманивается и яркая вспышка, словно заноза в мозгу, тускнеет.
- Вы разве врач? - беззлобно удивляется Риан, когда Энни со всей ответственностью берёт на себя заботу о его внезапно пошатнувшемся здоровье, - или это ваше хобби, как у Мелларка рисование? - однако девушка не отвечает на вопросы, как учёный, увлечённый научной загадкой, или художник, охваченный вдохновением перед холстом. Она ведёт себя совсем иначе, чем на пляже, и уж тем более на свадьбе, методично опрашивая Риана, словно они сидят в больничном кабинете, а не стоят посреди ярмарочного шатра. Риан плохо разбирается в медицине, но ему кажется, что после танцев у кого угодно участится сердцебиение. Однако критиковать действия Энни мужчина не осмеливается: кто знает, как долго затянется этот штиль, и не обратится ли бурей? 
- Это просто акклиматизация, - Риан мотает головой на все вопросы Энни, - знаете, в Капитолии воздух не такой свежий. Передозировка, - мужчина скептически смотрит на вытянувшиеся лица, - кислорода, - если бы он сидел на морфлинге, то не отделался бы кратковременными галлюцинациями. Среди  приятелей Вероники есть несколько наркоманов, общение с которыми убедило Риана в том, что лучше найти другой путь расслабиться. К тому же, после наркоза,  который избавил  капитолийца не только от боли, но и от большей части содержимого  извилин, мужчина с осторожностью относится к любым искусственным веществам с возможными неприятными побочными эффектами. Он даже отказался от лекарств, которые прописали нанятые супругой доктора, так как ощущал себя после их приёма заторможенным. Риан сомневается, что Энни сможет ему помочь с тем, с чем не разобрались столичные светила психиатрии и нейрохирургии. В столице его тело анализировали с помощью сложнейших аппаратов, которые вряд ли можно будет найти в Четвёртом Дистрикте, и ничего не добились.
Но Риан всё же не сумасшедший, чтобы пренебрегать помощью и приглашением девушки, случайные прикосновения которой с целью проверить его температуру или пульс так приятны, будто она его поцеловала. Ему сложно противоречить девушке, каждый звук с губ которой кажется мужчине музыкой. Обычно фанаты охладевают к объекту своей страсти, когда узнают его поближе, так как реальный человек не соответствует завышенным ожиданиям (Риан по-прежнему уверен, что его отношение к Энни - результат мании, что подтолкнула его изменить лицо). И всё же, чем более девушка ему открывается, тем сильнее желание находиться рядом с ней, которому мужчина безвольно потакает.
Он опомниться не успевает, как оказывается приглашённым в дом, куда при других обстоятельствах мечтал бы попасть и наверняка получил бы резкий отказ. Поскольку недомогание отступило безо всякого стороннего вмешательства, собственное поведение кажется Риану в лучшем случае паникёрством, в худшем - притворством волка в овечьей шкуре.
- Мне уже лучше, не беспокойтесь, - успокаивает мужчина Энни на подступах к дому, досадуя на себя за то, что устроил бесплатное шоу для зевак, - это ерунда, - стоит Риану произнести эти слова, как очередное короткое видение настигает его на ступеньках крыльца: хмурый мужчина с сединой в волосах, уперевший кулаки в бока:
- Что ты здесь забыл? Катись  обратно в свой Капитолий! - на этот раз Риану удаётся прогнать призрака наяву, и спутники ничего не замечают. Но когда Энни напрямую интересуется, бывало с ним такое или нет, капитолиец нехотя вынужден признаться, не сопровождая свой ответ подробностями. Сообщать, что у тебя не всё в порядке с головой - худший способ завести знакомство, а Риан из тех, кто не выносит одиночества.
- Меня любят животные, - пальцы без обручального кольца (Риан снял его около года назад) нежно гладят кошачью шёрстку, - да и люди тоже, - добавляет он с усмешкой, так как девушке, вероятно, сложно в это поверить.
- Сердце обычно работает, как часы, - извещает мужчина, и смотрит на циферблат, прикидывая, сколько ещё протянет без ужина: ему не удалось насытиться на кулинарном конкурсе, так как там задача стояла оценить качество еды, а не набить желудок. Впрочем, кафе неподалеку работает допоздна, если, конечно, хозяева не отправились на праздник вместе со всеми. Но прежде, чем он успевает откланяться, Энни смущает Риана, возвращаясь к теме, которую мужчина считал уже исчерпанной. Поведение Флейна указывает на то, что Риану ещё не раз придется напомнить мальчику то, что они обсудили на пляже.
Риан машинально смотрит в сторону двери, куда Триша увела Флейна. Мужчина едва удержался от того, чтобы не обнять его перед сном, просто помахав рукой на прощание.  Отвечать Энни Риану не хочется, так как ей вряд ли понравится то, что он мог бы сказать. То, что мужчина сделал, как она просила, не означало, что он согласился с её точкой зрения.
- Я не считаю, что общение со мной не принесёт Флейну ничего хорошего, но признаю ваше право выбирать ему знакомых, тем более, что у вашего мужа этого права не было, - уклончиво отвечает он, и присматривается к паре фотографий, - Флейна и Финника, - что висят рядом на стене:
- Они и правда очень похожи, - Риан слышал самые разные теории по поводу отношений Финника с Энни от мало реалистичной, что они любили друг друга чуть ли не с колыбели, вплоть до циничной, что они поженились только по расчёту Альмы Койн, которой требовалась их свадьба, чтобы вдохновить людей на битву. Но монолог Энни на пляже убедил Риана в том, что истина ближе к первой версии
- В том доме почти нет фотографий, - соображает он, - да и вещей тоже, если начистоту. Почему?

Отредактировано Finnick Odair (2017-11-11 18:37:15)

+1

15

Я не задумываюсь о том, как произошедшее на празднике выглядело со стороны, что скажут или подумают обо мне другие - все равно, я мало с кем общаюсь, поэтому мнение малознакомых людей давно не имеет для меня значения. Но что обо всем этом сказали бы те, кто мне дорог? Джоанна, Пит или Уиллфорд. Увидели бы они то, что вижу я, резали бы им слух все фразы, спонтанно брошенные этим мужчиной? Его взгляды, мимика, жесты? Все такое мимолетное, но болезненно знакомое. Будь он типичным поклонником, каких я видела бесчисленное множество, о каких с презрением и отвращением в голосе рассказывал мне Финник, то едва ли я вообще решилась с ним контактировать. Ведь я могла этого избежать. Сразу после танца я могла просто уйти, могла позвонить Глендауэру или вовсе попросить Глорию вызвать врача, а то и она сама бы догадалась. Но я сама против своей воли тянусь к нему, вновь и вновь пытаясь уловить искорку чего-то родного, такого нужного и важного. И, к своему ужасу, ловлю эти искры одну за другой. Да еще Ханг к тому же... "будто призрака увидел, понимаешь?". Понимаю и еще как. А еще понимаю, что все ближе подпускаю этого призрака к себе и, что самое опасное, к своей семье.

Я утешаю себя мыслью, что просто оказываю помощь человеку, который в ней нуждается, а Триша увела Флейна и вот-вот уложит его спать. У мальчика был длинный и насыщенный день, а еще его очень забавляет, как подруга рассказывает сказки с помощью театра теней. Ожившие на стене в свете направленной на нее настольной лампы фигуры не нуждаются в дополнительных объяснениях, мальчик сам придумывает им свое описание, а Триша не поправляет, принимая версию мальчика, говорит, что у него очень живое воображение, и один и тот же набор фигур он может сложить в несколько разных сказок.

На мой вопрос о том, случалось ли с ним что-то подобное ранее, мужчина отвечает уклончиво, заверив меня, что капитолийские врачи очень тщательно занимаются его здоровьем, и мне совершенно не о чем беспокоиться. Углубляться в тему медицинских показателей он явно не хочет - что ж, не могу же я помогать ему против его воли, поэтому согласно киваю. Кот его занимает явно больше, чем вопросы собственного здоровья. Приглаживая пушистую шерстку зверя, он с гордостью сообщает, что нравится как животным, так и людям - что тут скажешь, с самооценкой у него явно проблем нет. Впрочем, эта черта присуща многим капитолийцам, особенно тем, кто хорошо при деньгах - уж они считают себя едва ли не богами, которым впору алтарь возводить для всеобщего поклонения.

Разговор о Флейне и моя благодарность вновь возвращают его лицу ту мрачность, с которой он пожелал мне хорошего вечера на празднике. Он все еще считает, что сделал мне большое одолжение, и я опускаю взгляд, пытаясь совладать с собой. Его рука все еще лежит на столе локтем вниз, и я увлеченно разглядываю линии на его ладони, в какой-то момент и вовсе переставая слышать, что он говорит. Судя по тону, что-то язвительное, но какая разница, если я вижу то, что вижу? Линия жизни как будто заканчивается в районе ладьевидной кости, но на запястье можно уловить короткую линию, словно продолжавшую ту, надорванную. Финн показывал мне на своем примере, как ловко обманул начертанную ему судьбой на ладони короткую жизнь. Некая старуха предсказала, что он умрет молодым, но  тот факт, что Одэйр выжил на Голодных Играх, заставил его поверить, что он сумел обмануть смерть один раз, а значит, сумеет и еще не единожды. Тогда я, улыбнувшись, сказала, что не верю в хиромантию, потому что это ненаучно и вообще пища для шарлатанов. Я и сейчас не верю. Разве что, непроизвольно закрадывается в голову мысль, что Риан - не результат пластической операции, а чудо генной инженерии, точный клон человека, не только обладающего тем же лицом и голосом, но и линиями на ладонях. Я сама не отдаю себе отчет, как прочерчиваю линию жизни на руке гостя, и, вдруг опомнившись, одергиваю руку и поднимаю на него растерянный взгляд.

- Простите, что? - я пытаюсь вспомнить последние фразы, которые уловил мой слух, что-то про моего мужа и его права в выборе знакомых - должно быть, что-то неприятное, что могло бы меня задеть. Когда Финник на меня дулся в детстве, он всегда таким тоном пытался меня поддеть, словно хотел заставить меня почувствовать, как ему обидно или неприятно, таким жестоким образом добиться понимания. Мне это не нравилось, и мы ссорились, но потом всегда находили способ мириться. С возрастом Одэйр стал подавлять эту привычку в себе, после моих Игр и вовсе словно забыв про нее. Но гость не повторяет последней фразы, переключаясь на фотографии и кивая в сторону снимков с изображениями Финника и Флейна. Первое фото было сделано почти восемь лет назад, тогда я только переехала в этот дом и, когда мы разбирали вещи, я нашла мамин фотоаппарат. Финн первый попал в объектив. Скрестив ноги в позе йога, он держит в руках какую-то мамину книгу, только что извлеченную из одной из коробок, и широко улыбается, в уголках его глаз виднеются мелкие морщинки, а сами глаза сияют. Мэгз говорила, что на этом снимке он необыкновенно красив, хотя сама никогда не была фанатом его внешности, но я поняла, о чем она говорила - на этом фото его улыбка искренняя, эмоции естественные, и он выглядит счастливым, в отличие от постановочных фото в модных капитолийских журналах. Фото Флейна висит рядом, на нем мальчик на пляже в съехавшей набок панамке плескается на мелководье  и тоже улыбается и выглядит счастливым. - Все так говорят, - грустно улыбаюсь я, глядя на снимки. Разумеется, я и сама это прекрасно знаю. Вопрос о доме напротив меня удивляет - обычно все капитолийские поклонники Финника просто в восторге от его жилища, и никто не задавался подобными вопросами. Впрочем, если Риан и фанат Финника Одэйра, то, судя по лицу, весьма непростой. - Финн редко бывал в Дистрикте, а когда приезжал, предпочитал проводить время здесь, - спокойно поясняю я, пожав плечами. - А если хотел побыть наедине с собой, то на яхте. Он не любил тот дом, - признаюсь я честно, возможно, в тайне надеясь, что он, разочаровавшись в скучной истории своего временного пристанища, решит уехать пораньше.

Услышав шум наверху, Сахарок сначала поднимает голову, встревоженно прислушиваясь, а потом спрыгивает с колен Риана и бежит в сторону лестницы, ведущей на второй этаж дома. Спустя несколько секунд до нас доносится смех Триши и звонкий голос мальчика, направляющихся из ванной в детскую.

- Он убежал укладывать Флейна, - улыбаюсь, глядя вслед коту, шустро перебирающему лапами по ступенькам. - Когда мы стали приучать Флейна спать в своей кроватке, он боялся темноты и часто просыпался и прибегал ко мне. А потом к нему стал приходить спать Сахарок, и он перестал бояться, - зачем-то рассказываю мужчине, не глядя на него. Наверное, мне просто хочется кому-то об этом рассказать. Нет, не кому-то, конечно, я хотела бы рассказать об этом Финнику, ему бы было интересно, он бы похвалил кота за столь достойное и мужественное поведение. - Праздник будет идти едва ли не до самого утра, если правда хорошо себя чувствуете, можете вернуться и продолжить веселиться. - В общем-то, все, что собиралась, я выполнила, и задерживать его здесь было бы по меньше мере странным даже для меня самой.

Отредактировано Annie Cresta (2017-11-12 12:07:08)

+1

16

Большинство статей, описывающих девушку, носившую в девичестве фамилию Креста, пестрят предупреждениями, что после возвращения с Арены Энни подвинулась умом: частенько говорит невпопад и теряет нить разговора. За все время общения с ней Риан впервые стал тому свидетелем. Энни, вероятно, была бы рада начисто забыть некоторые подробности своей жизни. Ей, должно быть, гораздо чаще снятся кошмары. В отличие от страшных снов Риана, вызванных всего лишь избыточным просмотром записей Голодных Игр, сны Энни основаны на реальных событиях.
Впрочем, девушка довольно быстро приходит в себя. Капитолийцу хочется подробнее расспросить её, но хозяйка даёт понять, что визит подошёл к концу. Риан, конечно же, не первый, кто задаёт вопросы насчёт жилища её мужа. Естественно, что она устала на них отвечать. Не имея намерений навязываться, Риан покидает Энни, хотя и не собирается возвращаться на праздник. На пороге мужчина благодарит её за помощь и пожимает руку, но в тот момент, когда их пальцы соприкасаются, перед внутренним взором возникает гораздо более откровенное прощание, которое включает в себя объятия и удивительно долгий поцелуй.
- Кажется, мой мозг принял желаемое за уже осуществившееся, - бросает капитолиец на следующий день в беседе с Мнемозиной по видеосвязи.
Психолог морщится.
- Кажется, кто-то пытается выполнять чужую работу. Воздержись, пожалуйста, от необоснованных  диагнозов. Лучше отдыхай и не перегревайся на солнышке.
- Зачем ты отправила меня именно сюда? - напирает мужчина. Брови подруги взлетают вверх:
- Ты ведь сам выбрал сёрфинг, разве нет? Мог бы выбрать альпинизм, поехал бы тогда во Второй Дистрикт.
Следующий звонок менее приятен: Вероника всё ещё возмущена "бегством" мужа. Когда Риан делится с ней соображениями насчёт безликого состояния дома в Деревне Победителей, которые подтвердила Энни, супруга только презрительно фыркает:
- Я предупреждала, что тебе нечего делать в этой глуши, - осознав, что её не переубедить, Риан отключается и пишет сообщение Иолаю с просьбой провести графический анализ двух образцов почерка: художник однажды хвастался, что занимался такими вещами. Сфотографировав написанное Фиником стихотворение и собственноручно изготовленную копию, Риан отсылает оба изображения. Мужчина напоминает сам себе частного сыщика, расследующего дело при отсутствии трупа, свидетелей, подозреваемых и пострадавших.
Сидеть в четырёх стенах, какие бы мистические совпадения его не преследовали, капитолийцу не под силу. Управляться с доской у Риана получается все лучше и лучше, и к вечеру он даже осмеливается обойтись без "поводка". С нетерпением Риан поглядывает на прибрежную линию пляжа, но пара фигурок - одна повыше, а другая пониже, - так и не показывается. Лелея крамольную мысль навестить дом напротив, Риан возвращается в Деревню Победителей кратчайшим путём, когда его окликает парень, которого он победил на Дне Дистрикта.
- Домой собираешься?
Риан совсем не расположен болтать, потому что ремень для переноски лонгборда врезается в плечо, да и тон малознакомого собеседника настораживает. Капитолиец коротко кивает и пытается обойти стоящего на дороге, но тот делает шаг вбок и снова оказывается перед Рианом. 
- Ты меня, наверное, не понял, - теперь у Риана есть возможность рассмотреть ледяные, как лезвие гарпуна, глаза говорящего, -   я имел в виду Капитолий, а не дом Одэйра, к которому ты не имеешь никакого отношения.
Риан опускает доску на землю, поняв, что не отделается от нахала. Впрочем, у капитолийца ещё есть надежда обойтись одними словами:
- За моё пребывание в этом доме  администрация твоего Дистрикта и вдова Одэйра, к которому я не имею никакого отношения, - он издевательски цитирует уничижительную характеристику, - получает кругленькую сумму. Так что, чем позже я вернусь в столицу, тем лучше.
- За то, что ты за ней увиваешься, она тоже получает кругленькую сумму? - хам явно вынуждает капитолийца на ответную агрессию, но тот умеет себя контролировать, хотя и тянет заставить замолчать эту мразь.
- Она попросила вас поговорить со мной? - интересуется Риан, прекрасно зная ответ: пусть он знаком с Энни пару дней, однако может поклясться, что девушка не стала бы связываться с такой дрянью. Хам, разумеется, не отвечает, продолжая гнуть свою линию:
- Тебе здесь не рады, уяснил? - прежде, чем Риан сочиняет достойную отповедь, капитолиец падает на колени от удара по голове. Не столько дезориентированный (он подозревал, что мерзавец не один), сколько разозлённый, мужчина поднимается и, разворачиваясь, бьёт так, что напавший сзади с визгом хватается за сломанную в плече руку. Но когда Риан собирается воздать по заслугам зачинщику драки, кулак того изо всех сил впечатывается в лицо капитолийцу, только чудом не ломая нос.
- Как давно я мечтал это сделать, - скалится негодяй, - ты даже не представляешь, клоун, как давно.
В спину кто-то несильно толкает, и в этот раз Риану изменяют волшебные инстинкты, спасшие его во время прогулки после свадьбы, где они познакомились с Энни. Последнее, что он помнит, перед тем, как потерять сознание, - недовольный окрик:
- Эй, потише, мы хотели вытурить его, а не убить.
Очнувшись, Риан с трудом добирается до дома. Уже стемнело, и мужчина не предпринимает попыток искать доску в таком состоянии. Он едва добирается до постели, в которой отключается снова до утра, не раздеваясь. Будит постояльца Триша, которая увидела сумку с его снаряжением на тропинке. Когда Риан приподнимает голову от подушки, бывшая Безгласая вскрикивает: языком она пользоваться не может, а вот голосовые связки остались при ней. Подойдя к зеркалу, Риан видит расплывшееся пятно баклажанного цвета.
- Синяк, - резюмирует мужчина, из вежливости подкрепляя свою речь жестами, - до свадьбы заживёт, - он молчит о том, что его вдобавок тошнит. "Вероника права, не стоило сюда приезжать".
- Вам нужно будет сделать перерасчёт, - предупреждает капитолиец, доставая из-под кровати чемодан, - я съезжаю, - по телу проходит судорога. Совладав с ней, Риан открывает крышку и начинает перекладывать вещи из ящика. Триша трогает его за руку, привлекая внимание. Отдёрнув свою ладонь, девушка некоторое время смотрит на неё, а затем без спроса касается лба мужчины.
- Вам нельзя никуда ехать, - мелькают её пальцы, - вам плохо. У вас температура.
- Ваша хозяйка уже выяснила вчера, что никакой температуры у меня нет, - отмахивается Риан, - даже, если и есть, это элементарная простуда, которая сама пройдёт за три дня. А все остальное - как раз причина, по которой мне нужно, как можно скорее купить билет на поезд. Я не был готов к настолько активному отдыху, - девушка минут пять наблюдает за тем, как он собирается, потом уходит.

Отредактировано Finnick Odair (2017-11-14 09:08:51)

+1

17

Вечер, проведенный с Рианом, отказывается освободить мои мысли. Слишком уж противоречиво было его поведение в разные моменты. Иногда он в точности копировал привычки Финника, а иногда – напротив, вел себя так, словно ничего  общего с этим человеком не имеет, кроме лица. Его уверенные шаги в танце, объятия и прикосновения очень живо напомнили мне мой последний вечер перед Голодными Играми. Мое неумение танцевать ничуть его не смущало, он вел так уверенно, что даже такая неуклюжая партнерша как я, могла показаться со стороны вполне грациозной. Самым пугающим было то, что мне понравилось с ним танцевать, мне были приятны его прикосновения, его голос над самым ухом – вероятно, потому что принадлежали не совсем ему, а тому, по чьим рукам и голосу я так истосковалась. А потом этот загадочный приступ и попытки списать его на тепловой удар или акклиматизацию. Второе, впрочем, проверить сложнее, так как симптоматика очень размытая. Но так как от меня он ушел вполне здоровым, я решила, что беспокоиться не о чем.

Тем более, забот и без того хватает. После ухода гостя ночью у Флейна поднялась температура, а на шее и лице начали появляться водянистые оспинки. Благо, и я, и Триша переболели ветрянкой в детстве, так что, вероятность рецидива крайне мала. Мне было года четыре, и как раз после моего выздоровления мама испекла пирог, и мы пошли в гости к соседям, с которыми до этого толком и не общались. По правде говоря, я плохо помню тот день, но Финн любил его вспоминать. Он часто делал задумчивый вид, пытаясь вспомнить точную дату нашего знакомства, и каждый раз поздравлял с очередной годовщиной в разные числа. И мне в целом не важно было, будь то середина июля или конец мая, главное, что эта встреча произошла.

Так как с ветряной оспой мне дела иметь не случалось, пришлось перерыть кучу маминых учебников и тетрадей, густо исписанных аккуратным убористым почерком. Найти удалось немало, но большая часть информации сводилась к тому, что надо просто ждать, предпринимая некоторые профилактические действия и соблюдая определенные правила. Смотреть, как ребенок страдает от головных болей и зудящей сыпи по всему телу, как отказывается есть и плачет, когда особенно плохо, просто невыносимо. Поэтому в какой-то момент пришлось обратиться к Глендауэру, который заверил меня, что Капитолийские врачи нашли способ ускорить выздоровление и облегчить состояние пациента, впрочем, проблема никуда не делась - лекарств пришлось ждать, и все это время пытаться справиться с болезнью своими силами и знаниями.

Со всеми этими хлопотами я вспоминала о Риане только перед сном, когда удавалось сбить температуру Флейну и уложить его. Так же я думала о том, что опять так и не созвонилась с Джоанной, хотя на автоответчике за последние несколько дней подруга оставила уже два сообщения. Соседа за все это время я не видела ни разу, на рынок за продуктами, полить цветы в саду и выбросить мусор выходила Триша, впрочем, как и наводить порядок в доме напротив. Я предлагала ей подменить ее в уборке дома, возможно, в глубине души надеясь увидеть его, чтобы просто убедиться, что с ним все в порядке, но девушка отмахнулась от меня, напомнив наш уговор, что уход за жилищем при следующем постояльце целиком и полностью на мне.

Этим утром Флейн впервые за все дни проснулся без температуры и даже плотно позавтракал. Пару язв на  плече и животе он все-таки расчесал, но средства, которые принес Глендауэр, сняли зуд, и оспины начали понемногу подсыхать. Триша, быстро проглотив свой завтрак, поспешила на уборку, но вернулась раньше, чем я ожидала. Вбежав в кухню, где я уже мою посуду после того, как уложила Флейна в кровать,  безгласая начинает активно жестикулировать, словно иностранец, который переволновавшись, начинает быстро тараторить на своем языке, раздражаясь, что его не понимают. В конечном итоге, девушка просто просит меня пойти с ней. Выключив воду и схватив полотенце, вытираю руки на ходу. Я не задаю никаких вопросов, слишком уж обеспокоенный у нее взгляд. Когда мы подходим к дому Финника, неприятное волнение настигает и меня. Что-то случилось? Очередной приступ? Девушка приводит меня в комнату, где мужчина кидает свои вещи в сумку. Он даже не оборачивается, возможно, и не услышал, как мы вошли. Я не понимаю, в чем паника. Он уезжает раньше времени? Что ж, такое бывает, изнеженные капитолийцы спешат сбежать отсюда, едва столкнувшись с солнечными ожогами, которых никогда не получали в соляриях. Он еще долго продержался.

Я уже хочу развернуться и уйти, чтобы он не успел меня заметить, Триша, взяв себя в руки, пытается объяснить мне, что у нашего гостя температура. Взглянув на него еще раз, уже замечаю, что двигается он немного заторможено, то и дело останавливаясь, чтоб побороть головокружение.

- Риан, - обращаюсь я, чувствуя себя немного неловко за визит без приглашения. Когда я подхожу ближе, то вижу на его лице свежий фиолетовый синяк. - Кто тебя так? - спрашиваю, отбросив церемонии, и понимая, что ответом будет в лучшем случае "ударился об дверь". - Присядь, пожалуйста,-прошу я, касаясь его плеча и помогая сесть на кровать. Мужчина подчиняется, бормоча что-то про поезд и пересчет, я дотрагиваюсь ладонью до его лба - и правда горячий, но, чтобы убедиться, едва ощутимо касаюсь губами. - Триша права, температура высокая, - бормочу я, выпрямившись. Думаю, как бы повести себя - попросить его остаться или проводить до вокзала, чтобы в Капитолии о не позаботились более компетентные специалисты с гораздо более эффективными лекарствами, пока не натыкаюсь взглядом на маленький красный прыщик на шее.  Отодвинув ворот рубашки, замечаю еще несколько пятнышек на ключице. - Ты болел ветрянкой в детстве? - спрашиваю, глядя на него. Похоже, во время праздника Флейн его заразил. Конечно, бывают случаи, что эта болезнь приходит к одному человеку дважды, если не чаще, но это скорее редкое исключение, чем правило, а Риан выглядит вполне крепким мужчиной с хорошей иммунной системой.  Так или иначе, болезнь очень опасна, особенно во взрослом возрасте. - Тебе не стоит никуда ехать в таком состоянии, - говорю я, хоть и не уверена, что он меня вообще слушает. -  Сможешь идти? - спрашиваю, протягивая ему руку для опоры, как тогда, на пляже. Поняв, что вопрос звучит странно, спешу исправиться, -В смысле, я отведу тебя к себе, у меня есть лекарства и все необходимое, - я сама не уверена, что этот аргумент единственный. Возможно, мне просто хочется поскорее уйти из этого дома, где Финн бывал только тогда, когда ему становилось особенно плохо. Невольно задаюсь вопросом, а болел ли Финник ветрянкой?

Отредактировано Annie Cresta (2017-11-16 12:54:28)

+1


Вы здесь » The Hunger Games: Resonance » прошлое и будущее » Смерть - не оправдание.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC