1
1
1

Впервые в истории Панема у двух победителей появился шанс пожениться. Впервые в истории подземелий Дистрикта 13 звучит свадебный марш. Это радостное событие как проблеск надежды для людей, изможденных революцией. Но у Капитолия совершенно другие планы на этот день... подробнее в теме.

1
1
1
1
1
1
1
1
1
1
1

The Hunger Games: Resonance

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: Resonance » прошлое и будущее » I can't hide it. Now hear my confession


I can't hide it. Now hear my confession

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

«I can't hide it. Now hear my confession»
Ryan Gosling & Emma Stone - City of stars

https://78.media.tumblr.com/c5b608db602b9c022ad7efa3668827a9/tumblr_mhf3a9s8gK1qclu25o2_r1_500.gif

1. Место и дата:

Дистрикт 4, сентябрь 6078

2. Участники:

Annie Cresta  & Finnick Odair

3. Сюжет:

Порой так трудно признаться в своих чувствах, так страшно услышать отказ, почувствовать хруст сердца, жестоко раздавленного каблуком изящной ножки. Но ещё сложнее молчать,  не иметь возможности открыться, не иметь даже шанса на то, что сердце примут и сохранят, взамен подарив своё. Финник устал слушать других, устал подавлять собственные чувства и тратить юность на тех, кто и мизинца Её не стоит.

HAPPY HUNGER GAMES! AND MAY THE ODDS BE EVER IN YOUR FAVOR

+2

2

Тихий, почти семейный, полдень на кухне моего дома вдруг  прерывается звонком в дверь. Я откладываю нож, которым резала свежеиспеченный пирог, и поспешно вытираю руки о фартук, спешно снимая его уже на ходу, если не сказать на бегу. Мэгз, занятая завариванием чая, даже сказать ничего не успела мне вдогонку, да я бы и не услышала из-за радостного и волнительного гула в ушах, выбиваемого учащённым пульсом. Даже не задаваясь вопросом, почему он звонит в дверь, когда уже привык заходить просто так, даже если дома отец, я распахиваю дверь, встречая гостя радостной улыбкой, и едва успеваю сдержаться, чтобы не выскочить босиком на веранду ему навстречу. Вопреки моим надеждам и ожиданиям, в дверях стоит вовсе не Финник, и радостная улыбка сползает с моего лица, а щёки наливаются краской от смущения, как будто я проявила вопиющую фамильярность по отношению к гостю.

- Здравствуйте, мистер Вейл, - тихим шелестящим голосом бормочу я. Его внимательный взгляд из-под очков в аккуратной тонкой оправе с прямоугольными стеклами  возвращает меня в прошлое, которое стало настолько далёким, будто и было не со мной. На мгновение я даже сомневаюсь, что правильно вспомнила имя. Высокий худой мужчина с интеллигентной залысиной, окруженной седыми аккуратно причесанными волосами ласково улыбается мне, отчего на его лице появляется ещё больше морщин, но при этом, он на удивление выглядит даже моложе, чем несколько секунд назад.

- Здравствуй, Энни, - голос его звучит мягко, и моя растерянность отступает. С этим человеком меня всегда связывали самые хорошие воспоминания, он всегда был добр, внимателен к ученикам, интересно рассказывал, умел смешно пошутить. – Ты очень повзрослела, -  замечает он, внимательно разглядывая моё лицо. Верно, в последний раз мы виделись не меньше года назад. Наверное, я и впрямь выгляжу немного старше. Я вспоминаю, что так и не доучилась в последнем классе, что у меня не было выпускного бала. Не понимаю пока, какие чувства вызывают у меня эти мысли. Киваю в ответ на его замечание, не зная толком, как ещё реагировать. – Я принёс тебе кое-что, - говорит он, не дожидаясь, когда я соберусь с мыслями. Преподаватель протягивает мне небольшой пакет. Чуть помедлив, я заглядываю в него, а потом, заинтересованная, извлекаю содержимое, чтобы рассмотреть.

Передо мной два новеньких учебника истории за последний год. Оба в красивом твердом переплёте. Наверное, совсем недавно поступили в школьную библиотеку. На обложке карта Панема, справа снизу красуется герб – золотой орёл, расправив крылья, гордо держит по четыре стрелы в каждой лапе. Я провожу пальцем по тиснению, когда кто-то уверенно выхватывает книги у меня из рук.

- Не стоит, - слышу дрогнувший голос Мэгз, возникшей в дверном проеме слева от меня. – Ей лучше не читать это. Пока, во всяком случае, - поясняет она, прижимая к себе книги. Она права, в них слишком много внимания уделяется Играм и победам на них. Но мистер Вейл теряет к книгам всяческий интерес. Всё его внимание мгновенно переключается на неё, и этот взгляд невозможно не узнать. Он смотрит на неё точно так же, как на портрет в кабинете истории. Возможно, в этот момент он даже видит перед собой именно ту молодую красивую девушку с фотографии. Не замечает ни седых волос, ни глубоких морщин – она для него молода и прекрасна.

- Привет, Мэгги, - в его тоне нет ни намёка на дежурную торжественность, хоть и звучит он сдержанно, голос наполнен теплотой и нежностью. Я никогда раньше не слышала, чтобы Мэгз так называли. Я никогда раньше не слышала, чтобы мистер Вейл кому-либо обращался с такой теплотой.

- Здравствуй, Джон, - отвечает женщина, явно делая над собой усилие, чтобы её голос звучал прохладно и небрежно. Они смотрят друг на друга, и в их взглядах я вижу столько боли, отчаянного сожаления, столько несказанных слов и несбывшихся надежд. Финник рассказывал, что у них был роман в юности, об этом многие говорили, но те же многие считали, что Мэгз после Игр стала звездой, зазналась, забыла возлюбленного, столь блеклого на фоне капитолийских богачей. Финн говорил, что это не так, что она вынуждена была. Он поджимал губы и опускал взгляд, Не хотел рассказывать мне, почему просил просто поверить, и я верила. А глядя на них сейчас, могла только убедиться в его словах.

- У нас пирог готов, - робко прерываю я игру в гляделки двух людей, которые, кажется, и забыли  о моём существовании. – Пойдёмте в дом, - предлагаю я мистеру Вайлу, прежде чем Мэгз успевает что-либо сказать. Школьный учитель бросает растерянный взгляд на ментора, которая и сама замешкалась, но быстро взяла себя в руки, ответив вежливым кивком. Тем временем, я шире открываю дверь и отступаю вглубь коридора, позволяя мистеру Вейлу войти в дом.

Несколько минут мы сидим на кухне в тишине, слышно лишь, как я размешиваю ложкой чай, в который даже не добавляла сахар. Мистер Вейл нарушает тишину вопросами о моем самочувствии, но, после моего невнятного ответа и сурового намекающего откашливания Мэгз, он переключается на более нейтральные темы вроде картин и вышивок на стенах, кружевных салфеток, связанных моей мамой. Когда вопросы заканчиваются, рассказывает забавные истории, происходившие в школе в этом учебном году. Я слушаю заинтересованно, украдкой поглядывая на Фланаган. Черты лица её смягчились, она внимательно слушает каждое слово нашего гостя, разглядывает его лицо, когда он обращает своё внимание ко мне. Она не произносит ни слова, а он ничего и не спрашивает непосредственно у неё, как будто они общаются без слов, неуловимо для меня. Очередной рассказ прерывается хлопком входной двери и возней в прихожей.

- Финник! - вскакиваю я из-за стола, чудом не расплескав горячий чай. Уже второй раз за день выбегаю из кухни, преисполненная приятного воодушевления, на этот раз это точно должен быть он, мы с самого утра его ждём. Так и есть, скидывая с себя ворохи пакетов с подарками, смотрит в мою сторону и устало улыбается мой лучший друг. Радостно смеясь, я едва не сбиваю его с ног, привычно запрыгивая ему на руки, вдыхаю его запах, глажу шелковые кудри бронзовых волос. Пока он обнимает меня, я забываю обо всём на свете - и об Играх, и о ночных кошмарах, и о госте, которого оставила вместе с Мэгз на кухне.

+1

3

Если в одних Дистриктах сентябрь означает увеличение объёма работы в связи со сбором урожая, а в других, как, например, в Третьем,  изменения в природе никак не влияют на производство, для Четвёртого начало осени знаменует собой уменьшение активности. С понижением температуры водоросли начинают отмирать и места стоянок рыбы меняются. Морские животные образуют стаи и уходят на глубину, где ловить их намного сложнее. Туристы ещё приезжают полюбоваться закатами, не боясь летней жары, но их поток уже идёт на спад, и владельцы гостиниц вынуждены снижать цены за аренду номеров, чтобы привлечь постояльцев. Рыбаки ищут себе другие источники заработка или сидят по домам, заливая безделье ромом.
Для менторов же начало осени подобно сумеркам перед наступлением непроглядной тьмы. Вот-вот грянет Жатва, только падут на ней не тяжёлые от зерна колосья, а головы юношей и девушек. Ужасы прошлой бойни ещё не успели стереться из памяти (вряд ли когда-нибудь сотрутся) а впереди уже новые жертвы. Подготовиться к их гибели невозможно. Есть школа профи, но ментором каждый становится сам, учась поддерживать, провожать, отпускать и оплакивать. Трибуту суждено погибнуть, забыв обо всём, или выжить, чтобы до конца жизни прокручивать события собственных Голодных Игр от начала до конца. Ментор, вроде Мэгз, пропускает сквозь себя десятки массовых казней. Одэйр не понимает, как ей удаётся сохранять спокойствие столько лет. Каждое остановившееся сердце отзывается в ушах впечатлительного молодого человека пронзительной тишиной, что громче крика. Однако Финник не может остаться в стороне, хотя и рад бы не участвовать в жестоком карнавале, остаться отшельником, как Энни.
Когда-то Финник с нетерпением ждал начала кровавого сезона. Занятия в школе и мальчишеские забавы отходили на второй план. Что толку в скучных уроках, если можно приобщиться к настоящим сражениям, идущим в прямом эфире? Имена участников Одэйр учил прилежнее, чем имена писателей или математиков. Происходящее на Арене было для него интереснее передвижений войск во время давно минувших битв, о которых рассказывал ученикам историк.
Мог ли Финник подумать, что будет, преодолевая себя, включать всеобщую трансляцию, воспринимая её просмотр как тягостную необходимость, а не как развлечение? Мог ли самый юный победитель Голодных Игр предположить, что, став образцом для подражания таких же, как он сам, мальчишек, будет мечтать заполучить возможность им объяснить, в какой тупик ведёт избранная им дорога? Ему и в голову не могло прийти, что победа станет билетом в ад, а не в рай. Самое страшное, что Финник почти смирился со своей участью, но почти год назад эскорт четвёртого Дистрикта, став глашатаем судьбы, проговорила в микрофон имя девушки, которую Одэйр полюбил, осознав это за секунду до того, как Пенелопа замолчала.
В тот раз боги, если они существовали, а не покинули народ, погрязший в грехе, смилостивились над юношей, вернув его избранницу. Одэйр сомневается, что в этот раз ему снова повезёт и кто-то из вызвавшихся на площади вернётся домой. Многовато удачи на один Дистрикт. Порой кажется, что распорядители специально подстраивают обстоятельства таким образом, чтобы победители соседних Голодных Игр не оказались уроженцами одного и того же Дистрикта.
Отец Энни едва ли считает результат её Игр удачей, возлагая всю вину за состояние дочери на менторов. Мэгз он слишком уважает, чтобы высказывать ей в лицо своё недовольство, а Финника всегда недолюбливал, так что застарелая неприязнь вскрылась нагноившимся фурункулов, заставляя разгневанного мужчину при каждой встрече с Одэйром выплёскивать на него все претензии, которые на самом деле адресованы несправедливому миру. Поэтому Финник старается улучить момент, когда рыбака нет дома, и не придётся оправдываться в сотый раз, убеждая, что делал всё возможное, чтобы смягчить удар, и продолжает прилагать все усилия, чтобы помочь Энни реабилитироваться, как выражается Глендауэр, между прочим, тоже не слишком одобряющий общение Финника с его бывшей подопечной.
Сегодня в Деревне Победителей не должно быть ни старого рыбака, ни врача, разве что Мэгз могла заглянуть помочь по хозяйству, и Одэйр с лёгким сердцем открывает знакомую дверь, пытаясь не выронить многочисленные пакеты, которые всё равно оказываются на полу, когда Энни торпедой врезается в покачнувшегося друга. Финник прижимает к себе девушку, радуясь, что в кои-то веки застал Энни в хорошем настроении, и не приходится бороться с панической атакой или выводить любимую из апатии. О любви Финника знает лишь Мэгз, поддерживая его решение молчать о своих чувствах, но скрывать их, когда девушка так близко, всё равно, что сидеть голодному у заваленного явствами стола. Финник закрывает глаза от удовольствия, когда она пропускает сквозь пальцы пряди его волос. Он прижимает к себе девушку, целуя щеки и будто ненароком попадая в губы. Энни его никогда не осаживает за не слишком-то дружеские ласки, то ли не замечая их, то ли думая, что ментор к ним привык в Капитолии. Впрочем, и он знает границы, никогда не заходя далеко.
Когда Финник открывает глаза, его взгляд останавливается на мужских туфлях, не похожих на резиновые сапоги рыбака, рядом с аккуратными "лодочками" Мэгз. Тут же из кухни выходит их обладатель, - Вейл, которого Финник, несмотря на благосклонность, питаемую к учителю Мэгз и Энни, недолюбливает. Одэйр не сомневается, что Вейл присоединился бы к дуэту Глендауэра и Кресты, на два голоса твердящему, что Финник плохо влияет на Энни. Одэйр отпускает девушку, протягивая гостю ладонь для рукопожатия.
- Мистер Вейл, - без улыбки приветствует молодой человек.
- Финник, - отвечает Вейл и рукопожатие бывшего профи становится крепче. Несмотря на разницу в возрасте, ментор давно уже не мальчик и заслуживает уважения, а не снисходительного обращения по имени. Вейл не строит из себя боксёра, тряся отдавленными пальцами. Стоящая поодаль Мэгз сокрушённо качает головой.
- Нужно быть осторожнее, - советует Вейл, - когда имеешь дело с живыми людьми, - бирюзовые зрачки загораются опасным блеском. Одэйру хочется поинтересоваться, не собирается ли Вейл к себе домой, закончив визит вежливости, но тут внимательный взгляд ментора падает на оставленную на тумбочке "Историю Панема". 
- Если вы и девушкам своим дарили учебники, - едко замечает Одэйр, не задумавшись о том, что его яд отравит и Мэгз, - то неудивительно, что до сих пор не женаты, -  не давая Вейлу опомниться, Финник достаёт из пакета красочный альбом с подборкой фотографий животных Четвёртого Дистрикта авторства столичного фотографа.
- Смотри, Энни, Гектор теперь тоже звезда.

Отредактировано Finnick Odair (2018-04-29 18:14:56)

+1

4

Мне кажется, что я не видела и не обнимала его целую вечность. Радость от его присутствия способна затмить все другие чувства. Финн крепко прижимает меня к себе, осыпает быстрыми поцелуями моё лицо. Я смеюсь, прильнув щекой к его изящно очерченной скуле, глажу по волосам, совершенно забывая обо всём, что происходило до этого момента, который мне хочется растянуть как можно дольше.

Магия долгожданной встречи рушится, когда в прихожей появляются мистер Вейл и Мэгз. Финник выпускает меня из объятий и мгновенно меняется в лице, словно на автомате воспринимая моего учителя как старого врага. За дальнейшей картиной недружелюбного приветствия мы с Мэгз наблюдаем молча. Мужчины оба не в восторге друг от друга. Я знаю, какого мнения о Финнике мистер Вейл, он помнит его как глупого самоуверенного подростка, не знающего цену жизни - как собственной, так и чужой. Но ведь он изменился, сейчас Финн уже так не думает, сейчас он сделал бы всё, что от него могло бы зависеть, чтобы прекратить Игры, чтобы забыть эту традицию навсегда. Мне жаль, что я не могу рассказать учителю об этом прямо сейчас, убедить его посмотреть на моего друга иначе. Он ведь просто не понимает. Фраза, соскользнувшая с губ высокого интеллигентного мужчины, мудростью и спокойствием которого я всегда восхищалась, действует на Одэйра как капля крови на акулу.  Я понимаю, что сейчас последует, понимает и Мэгз, с которой мы обмениваемся красноречивыми взглядами.

Вейл довольно резко выдергивает ладонь из крепкого рукопожатия моего друга. Я опускаю взгляд, чувствуя себя виноватой за такое поведение Финника. Он привык находить болевые точки, у него получается это виртуозно, и в любой момент он может ужалить очень больно, и сейчас у него это вышло как нельзя более успешно. Видимо, решив в дальнейшем игнорировать присутствие гостя, юноша склоняется к пакетам и вынимает оттуда первую же попавшуюся под руку вещь. Ей оказывается красочно оформленный фотоальбом. Я даже не смотрю на него, растерянно переводя взгляд с мистера Вейла на Мэгз, которые явно остались в замешательстве от происходящего. Напряжение, повисшее в воздухе можно ножом резать, и у Финника, рассказывающего про фотографии Гектора, не очень успешно получается разрядить обстановку.

- Я, пожалуй, пойду, - рассеянно бормочет мужчина. Мне кажется, что ему хотелось бы поговорить с Мэгз подольше, они ведь так давно не общались, но теперь он даже боится поднять на неё глаза. И я невольно начинаю злиться на Финника, и тут же ругаю себя за эту злость. Мне хочется как-то исправить ситуацию, и совсем не хочется оставлять всё на такой ноте. Неприятно, что долгожданный приезд Одэйра омрачается подобным инцидентом.

Я вновь смотрю на Мэгз в поисках какой-то помощи, но она даже не поворачивается в мою сторону. Мой взгляд беспомощно скользит по прихожей, пока не останавливается на пляжной сумке, которую я собирала утром. Мы с Фланаган планировали пойти на побережье, но потом началась гроза, и мы отложили поход. Когда дождь закончился, и затянутое чёрными тучами небо вновь очистилось, мы уже во всю готовили пирог, поэтому прогулка так и не состоялась.

- Финн, ты сильно устал? Пойдём на побережье? Пожалуйста! Я хочу на пляж, а Мэгз меня одну не отпускает, - уговариваю я друга, вцепившись в его руку. Я не знаю, как это работает, но Финник практически никогда не отказывает мне в подобных просьбах, он в принципе редко мне в чём-либо отказывает - балует, как любимую младшую сестрёнку, словно опасаясь, что отказ спровоцирует у меня очередной приступ, хоть они случаются вовсе не от этого. Вот и сейчас, он лишь кидает взгляд на пакеты, в которых наверняка много всего интересного, что ему не терпится мне показать, но, видимо, решив, что подарки никуда не денутся, поддается моим уговорам. Я быстро беру сумку, которую друг сразу перехватывает, чтобы нести самостоятельно, обуваю пляжные шлёпанцы и, попрощавшись с мистером Вейлом, выхожу из дома вместе с Финником. Я не знаю, как поведёт себя гость, уйдёт ли он, как собирался всего пару минут назад, или останется, чтобы поговорить с Мэгз, но хотя бы теперь у него появился выбор.

- Зачем ты с ним так? - сокрушенно спрашиваю я, когда мы выходим на дорожку, ведущую на пляж. - Ты ведь знаешь, почему он не женат, это было жестоко. - Я знаю, что Финн терпеть не может, когда его отчитывают, но сейчас мне так обидно за своего преподавателя. Не могу сказать, что мы с ним в одинаковой ситуации. Я, хоть и не могу сказать объекту своей любви о своих чувствах, но могу позволить себе видеться с ним, обнимать его, разговаривать, наслаждаться тем временем, которое мы можем провести вместе. Конечно, этого всегда мало, недостаточно, но у меня есть хотя бы это. А что есть у него? За долгие шестьдесят с лишним лет он не смог полюбить никого другого. Не знаю, пытался ли, но ту нежность, с которой он смотрел на портрет Мэгз Фланаган, висящий в классе среди прочих портретов победителей Дистрикта (где наверняка есть теперь и наши с Финном), сложно истолковать неверно. - Даже страшно представить, каково это, любить человека всю жизнь, но не сметь даже поговорить с ним об этом, - говорю я пространно, уже не ругая друга за его поведение, а непроизвольно перенося все чувства Вейла на себя.

+1


Вы здесь » The Hunger Games: Resonance » прошлое и будущее » I can't hide it. Now hear my confession


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC