1
1
1

Впервые в истории Панема у двух победителей появился шанс пожениться. Впервые в истории подземелий Дистрикта 13 звучит свадебный марш. Это радостное событие как проблеск надежды для людей, изможденных революцией. Но у Капитолия совершенно другие планы на этот день... подробнее в теме.

1
1
1
1
1
1
1
1
1
1
1

The Hunger Games: Resonance

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Hunger Games: Resonance » прошлое и будущее » The ocean calms


The ocean calms

Сообщений 31 страница 38 из 38

31

OST - Вакханалия азарта (из к/ ф "Трест, который лопнул") ©

Одна из опасностей, подстерегающих на Голодных Играх - упасть духом ещё до того, как истощились физические ресурсы. Тот, кто паникует и заранее записывает себя в проигравшие, погибает раньше всех. Хуже может быть лишь ментор, поставивший крест на своём трибуте ещё до начала сражения. Одэйр периодически пытается переубедить Эбернети, что проигрыш его подопечных не предопределён, а сейчас чувствует, что такая же поддержка необходима ему самому. Чуть ли не каждый считает своим долгом оповестить Финника, что Энни Креста - не самый очевидный кандидат в Победители, а неудачная тренировка подбрасывает углей в горнило сомнений.
Эта мысль и ей подобные жалят не хуже роя ос-убийц, мешая мыслить ясно. Уныние нагоняют и воспоминания о том, что началось после Победы. Что лучше - погибнуть на Арене или достаться капитолийским толстосумам? Для себя Финник однажды решил этот вопрос не в пользу последнего варианта, но имеет ли он право выбирать за Энни? Некоторых эта жизнь вполне устраивает. Однако Финник знает подругу детства достаточно хорошо и мог бы поклясться, что её подобная участь не порадует. У него не всегда хватает упрямства бороться самому, хватит ли его, чтобы бороться и за неё тоже? Можно держаться день, неделю, месяц, но запас человеческих сил ограничен. 
Когда отчаяние уже начинает захлёстывать с головой, лёгкое, словно дуновение бриза, прикосновение девушки возвращает юноше веру, как солнечный луч, разгоняющий низко нависшие свинцовые тучи, ощетинившиеся молниями. И пусть миг (нечаянной ли?) ласки ускользает, как песок, сквозь пальцы, когда Энни возвращается к обсуждению электронного напарника, всё же он даёт Финнику надежду, как далёкий маяк в ночи. Одэйр будто наяву слышит наказ Мэгз решать проблемы по мере их поступления, не выдумывая себе целые серии препятствий. Голодные Игры - не арифметическая задача, и не кулачный бой на ринге, а воплощение хаоса. Согласно теории вероятности у Энни столько же шансов, сколько у более подготовленных соперников. Исход решает секундный танец непредсказуемых случайностей.
Один из кошмаров, по ночам преследующих Финника, повторяет события первого дня его Игр:
... он обернулся слишком поздно, чтобы заметить блеск лезвия, летящего прямо в сердце. К счастью для него, остриё отклонил брошенный сбоку дротик и оно, вспоров плотно прилегающую к телу форму трибута, оставило лишь царапину. Вначале каждая секунда на счету, но Финник успел увидеть, как ему подмигнула девушка из Пятого Дистрикта, которая увивалась за ним с первого дня в Тренировочном Центре. Стоило моргнуть и она уже лежала на земле, сражённая стрелой одного из более расторопных соперников, так и оставив юношу гадать, что заставило её рисковать своей жизнью, защищая трибута из чужого Дистрикта.
Не будь этого необдуманного поступка, не было бы и самого юного Победителя в истории Голодных Игр. Частенько Победы складываются именно из таких незначительных совпадений, может, и Энни перепадёт подарок от госпожи Удачи. Будь у Финника возможность, он бы передал ей часть своего феноменального везения. Пока же стоит собраться и делать работу, для которой ментор предназначен. До тех пор пока его не осенило, он уже не раз прикидывал, чем Энни могла бы поразить спонсоров. Она могла бы приготовить лекарство из трав, что, в общем-то, на Арене довольно полезный навык, но этот процесс требует времени, которого капитолийцы тратить не любят и, к тому же, не так зрелищно. 
- Это не шоу "мы ищем таланты", - грустно улыбается Финник, сжимая пальцы девушки своими. Склонив голову набок, он размышляет над её предложением. Наконец парой клавиш он меняет описание компьютерного партнёра.
- Так и сделаем. Будем надеяться, среди ваших врагов не найдётся амбидекстеров.
На этот раз всё выходит как нельзя лучше: противник рассыпается горстью золотых кубиков.
- Если ты заснёшь на Арене в присутствии врага, тебе действительно жить останется недолго, - ищет Финник объяснение устройству программы.  Возвращаясь в гостиную, где Мэгз уже умудрилась, будто по волшебству, навести порядок, Финник украдкой наблюдает за девушкой, словно видит её в первый раз. Трудно признаваться себе в этом, но он ведь и сам не рассматривал Кресту, как способную справиться самостоятельно, приравнивая её к предмету мебели.
- Ты удивительная, - напутствует Финник, не смея озвучить более откровенный комплимент, - если спонсоры завтра этого не заметят, значит, они слепые болваны, вот и всё, - обнимая Энни перед тем, как пожелать приятных снов, Финник диву даётся, что раньше он и не замечал, как это приятно.
- Ты сам понимаешь, чтони низкие, ни высокие оценки не означают однозначного исхода, - напоминает ему Мэгз на следующий день. Финник обнаруживает, что закусил губу, и заставляет себя расслабиться. Скрывать свою нервозность он, казалось бы, давно уже научился. Когда после индивидуальных показов Фергас обращается к ментору в коридоре возле столовой, тот выглядит спокойным, как море в штиль.
- Чем вы так долго занимались вчера в тренировочном зале? Энни вернулась уже за полночь, - осуждающе добавляет Фергас.
- Полагаю, Энни уже взрослая девочка и не обязана отпрашиваться погулять у родителей, а у тебя тем более, - воспоминание о вчерашнем вечере настолько тёплое, - особенно прощание: короткое, но пронизанное неуловимой нежностью, - что Финник расценивает интерес Фергаса как непозволительное хамство. Ни о чём не подозревающий Фергас недовольно пыхтит:
- В последний раз её прогулки под ручку с тобой закончились фиолетовыми синяками на полтела, - Финник фыркает, не оценив художественное преувеличение, - не подскажешь, кстати, почему? 
- Кажется, я обещал помогать советом, а не отчитываться перед тобой, - Финник берётся за ручку двери, собираясь закончить разговор, но Фергас его удерживает:
- Так дело не пойдёт. Я согласился тебя слушаться, но Энни для меня важнее всего.
Одэйр закатывает глаза:
- Будь уверен, это заметил бы даже слепой. Тебе осталось только плакат изготовить с надписью во весь рост, - чем больше Фергаса бесит насмешливый тон Финника, тем больше у последнего искушение говорить с трибутом исключительно таким образом.
- Не можешь не выпендриваться хотя бы минуту? - с досадой одёргивает собеседника Фергас, - для тебя она всего лишь ещё один трибут, который, вероятнее всего, погибнет, не так ли?
Финник, сжав зубы, молчит, схватившись за злополучную ручку двери, как матрос во время шторма за мачту.
- Сама она себя защитить не может, поэтому я как ответственный за её безопасность, хочу знать...
- А если ты не сможешь защитить себя? - перебивает его ментор, - что, если тебя убьют в первые минуты? Тут же сочинять эпитафию и ей? Заказывать мрамор на памятник вам обоим?
- Если ты во мне сомневаешься, можем устроить соревнование, - набычивается Фергас, - если победишь ты, я избавлю тебя от своего любопытства. Если я - ты ответишь на все мои вопросы.
- Драться с тобой? - Финник морщится, - честно говоря, мои ребра по твоим кулакам не успели соскучиться. Помнишь, как звучит напутствие трибутам? Побеждает не самый умный, не самый сильный и даже не самый быстрый. Побеждает самый удачливый. Хочешь соревнование? Давай, - Одэйр достаёт монету и высоко её подбрасывает, - орёл или решка? - в этот момент в конце коридора появляется Энни.
- Орёл! - успевает выбрать Фергас, прежде чем Одэйр ловит золотой диск, пришлёпнув его к тыльной стороне ладони. Когда Финник отнимает руку, вместо номинала на него смотрит самодовольный профиль Кориолана.
- Кажется, Удача взяла с тебя плохой пример и тебе изменила, - ухмыляется Фергас, явно довольный каламбуром и своим выигрышем.
- Вы собираетесь тут обедать? - интересуется Мэгз, выглянувшая на шум из столовой. Пенни за её плечом чуть ли не подпрыгивает от радости при виде Фергаса. Одэйр кидает взгляд на часы, отмечая, насколько его задержала перепалка с Фергасом и не опоздали ли они на объявление результатов.
- Проверяешь, есть ли у тебя время поесть, прежде чем ответить на мои вопросы? - интересуется Фергас, - я, так и быть, подожду.
- Запоминаю тот знаменательный час, когда ты впервые остроумно пошутил, - невозмутимо парирует Финник, пропуская Энни вперёд и проходя вслед за ней в столовую, - в любом случае, сначала мы посмотрим, как вы справились, а потом вы с Энни расскажете нам с Мэгз подробности.

Отредактировано Finnick Odair (2017-08-20 03:44:40)

+1

32

Время с Финником всегда пролетало незаметно, мне частенько было его мало, хотелось, чтобы он говорил со мной дольше, поведал еще больше веселых историй, - он всегда обладал потрясающей самоиронией, при том, что достаточно болезненно относился к попыткам кого-нибудь другого высмеять его. Сейчас это время ускользает как песок сквозь пальцы, осталось всего два дня, и как можно больше часов  мне хочется провести рядом с Финником. И даже не из каких-то романтических чувств, отрицать наличие которых становится все сложнее, а просто  дружески: разговаривать, дурачиться, делиться какими-то важными секретами, с теплой ностальгией  вспоминать наши детские приключения, - словно воды напиться впрок перед тем, как отправиться пересекать бескрайнюю пустыню, которая меня вероятно и поглотит. Но есть какие-то стандартные ритуалы перед играми, вроде тренировок, демонстрации навыков и интервью, есть Фергас, не желающий надолго упускать меня из виду, и времени с которым мне тоже осталось очень немного, есть Пенелопа, Мэгз, распорядители, много других людей, с которыми вынуждены общаться и я, и Одэйр. Да и не уверена я, что мои порывы совпадают с его. Впрочем, сложно отрицать, что Финник стал со мной гораздо мягче и нежнее, охотно отзывается на мои просьбы о помощи, да и в принципе с готовностью уделяет мне время.

Он остроумно парирует мое предложение придумать что-то другое, но это звучит совсем не обидно, напротив, он грустно улыбается и сжимает мои пальцы, будто опасаясь, что я сейчас обижусь и уберу руку. Финник настраивает программу так, как я предложила, и мне приходится вернуться к тренировке. На этот раз все получается и с виртуальным противником. Я прошу повторить программу еще пару раз, чтобы завтра быть уверенной в своих действиях. Чем меньше телодвижений я совершаю, тем эффектнее выглядит трюк. Я так устала, что, даже если никто не поймет, в чем была моя роль в этом поединке, мне будет безразлично – лишь бы отстреляться.

Когда мы возвращаемся в гостиную, в ней уже никого нет. Либо Мэгз уже закончила с отчетами, либо предпочла продолжить работу в своей спальне. Я ужасно вымоталась, и единственное, чего мне сейчас хочется – это рухнуть в кровать. Но я так думаю ровно до тех пор, пока не слышу из уст Финника комплимент и не оказываюсь в его объятиях. И теперь мне хочется пробыть в его руках как можно дольше. Его слова звучат искренне, они не льстивые и сладкие, а словно даже возмущенные, идут откуда-то из глубины, он говорит обычно подобным тоном, когда не согласен с какой-то вопиющей несправедливостью, против которой, к сожалению, бессилен.

- Спасибо, - шепчу я в ответ. Я благодарю не за слова. Только теперь я в полной мере понимаю, почему ему была так важна моя вера в его победу на Играх. Никто не верил: ни родители, ни завистливые одноклассники, утверждающие обратное, ни девочки с их поверхностными романтическими чувствами. Он искренне верит в мои силы, и это греет душу. Я не рассчитываю победить на Играх, но тот факт, что я что-то могу и умею – уже маленькая победа.

Когда я подхожу к своей спальне, соседняя дверь открывается и из нее выглядывает взлохмаченный Фергас. Он с беспокойством разглядывает меня,  видимо, пытаясь отыскать свежие синяки или повреждения, но если я и схватила парочку во время тренировки, то их и не видно вовсе.
- С тобой все в порядке? Ты поздно, - с укором замечает он, а я и понятия не имею, который час, но прекрасно помню. что вставать завтра надо в несусветную рань, а мне хорошо бы успеть еще душ принять перед сном.
- Да, все хорошо, - отвечаю я почему-то шепотом. Правда хорошо. Ласковые объятия Финника оставили после себя ощущение уюта, какой-то сказочной гармонии, и я едва сдерживаю мечтательную улыбку, так и просящуюся на губы. - Я разбудила тебя?  - В ответ друг лишь отрицательно мотает головой. - Спокойной ночи, - улыбаюсь ему, прежде чем скрыться за дверью своей спальни.

***

Я волнуюсь как перед экзаменом. По сути, в каком-то смысле, это и есть экзамен, и дело не в том, что мне хочется кого-то поразить или выглядеть эффектно - скорее, не ударить в грязь лицом и не подставить свою команду. Финник настолько уверен в том, что я справлюсь, что совершенно не понимает моего волнения. Фергас тоже кажется совершенно расслабленным, хотя вот-вот придет его очередь демонстрировать свои навыки. Я точно знаю, что он сумеет всех поразить, все время, что мы пробыли тут, он только и делал, что завоевывал сердца публики, у него даже появились поклонницы, которых злобным шипением всякий раз отгоняет от него Перелопа. Друг смеется, что в качестве цепного пса она весьма эффективна.

Мы сидим на скамейке в небольшой, но просторной комнате с большим экраном, на котором показывают Тиару из первого Дистрикта, ловко метающую самурайские звездочки в мишень. Но Фергас явно не впечатлен навыками златовласой красавицы. Эта девушка все время пыталась всячески завоевать внимание моего друга, просила подстраховать ее даже в тех упражнениях, в которых страховка не нужна вовсе. Фергас изначально не понимал такого активного флирта, при любой возможности зачем-то давая понять мне, что он в этом не заинтересован - оправдывался виновато будто. Позже преисполненная ревности Пенни злобно фыркнула, что менторы первого Дистрикта очень любят подкладывать своих трибутов под наиболее перспективных соперников. Впрочем, в этом году данная стратегия явно не работала: что Фергас довольно холодно отвечал на флирт Тиары, что красотка Ария из второго в какой-то момент не выдержала и на одной из тренировок крепко съездила в челюсть соблазнительно улыбающемуся ей Алмазу.

- Кого ты считаешь основным соперником? – как-то спрашиваю я в перерыве между тренировками в один из дней.  Мне все кажутся очень сильными со стороны, но Фергас очень легко одерживал победу в тренировочных боях.

- Сложно сказать, - он задумчиво сдвигает брови. – Алмаз и Тиара довольно сильные и ловкие, но отрабатывают все время одни и те же приемы. Они делают упор на владение оружием – копья, стрелы, ножи, - логично в каком-то смысле, от этого сложнее защититься, чем от кулаков. Но в ближнем бою они уязвимы, - рассуждает он. Я слабо себе это представляю, но слушаю внимательно. – Ганелон, - Фергас делает паузу, чуть задумавшись. – Есть у него одна проблема, он очень импульсивен, его легко вывести из себя, и при довольно неплохой технике он начинает допускать глупые ошибки, - пожимает друг плечами. Ганелон и впрямь кажется со стороны довольно нервным юношей, в его поведении сквозит нескрываемое самодовольство, он как никто из трибутов уверен в своей победе. -  Ария хороша, она миниатюрная, но очень юркая и непредсказуемая, умеет импровизировать – это важно, - продолжает друг обсуждение ребят из второго Дистрикта. Ария – брюнетка примерно моего роста, и она, если не ошибаюсь, даже не в пятерке лидеров рейтинга. – Пожалуй, она, - заключает Фергас, неожиданно выделяя именно эту девушку. – Она ловкая, выносливая, с ножами на ты, и я на сто процентов уверен, что она показала далеко не все, чему обучена.

Тогда Фергас прошелся преимущественно по команде профи, после отдельно замечая какие-то навыки ребят из остальных Дистриктов. В отличие от других профи, их он тоже брал в расчет и оценивал практически как равнозначных соперников, хоть и превосходил каждого из них едва ли не по всем параметрам. В своем пребывании на Арене он планировал делать ставку на ум и смекалку, которые, по совету Финника, не демонстрировал на тренировках, козыряя в основном физической силой. Впрочем, капитолийцам другого и не надо, поэтому в демонстрации навыков трибут четвертого решил продолжить оправдывать ожидания публики. Когда приходит его очередь, Фергас поднимается со скамейки и направляется в сторону двери, из которой выходит, похоже не слишком довольная своим выступлением Ария. Но девушка не привлекает моего внимания, мой взгляд устремляется на экран, как и взгляды всех присутствующих.

Фергас выходит в центр площадки, вооружившись одним гарпуном. Вокруг него возникает четыре фигуры, заставляющие всех профи переглянуться между собой – четыре силуэта в точности повторяли телосложения трибутов первого и второго дистриктов. Сигнал, и вот уже все фигуры атакуют Фергаса одновременно, что еще раз убеждает профи в верности их догадки – тренажеры повторяют их движения, основные трюки и уловки, которыми эти четверо пользовались в учебных спаррингах. Фергас действует быстро и четко, без каких-либо промедлений, фигуры тренажеров рассыпаются одна за другой. Когда «соперников» не остается, те же фигуры появляются снова, но уже в других точках, и приемы используют другие, и оружие. Я вновь перевожу взгляд на профи, их глаза полны удивления, страха и какого-то азарта, они перешептываются между собой, но я не могу расслышать, о чем они говорят. Фергас успевает продемонстрировать около пяти различных комбинаций, явно демонстрируя, что он изучил их всех вдоль и поперек, и идти против него на Арене будет самоубийством. Профи намек поняли.

Когда друг возвращается в комнату, трибуты встречают его мрачными взглядами. Я встаю со скамейки и иду к двери, но поравнявшись с Фергасом останавливаюсь. Он касается пальцами моего плеча и шепотом говорит «ты справишься», это звучит как обещание, будто он сам сейчас взмахнет волшебной палочкой и все произойдет.

Все остальное происходит как в тумане. Посреди зала встала только я, без оружия и вообще каких-либо предметов в руках, что неожиданно заинтересовывает людей, лениво попивающих вино и беседующих на специально оборудованном балкончике. Я стараюсь отвести взгляд и не смотреть на них. Вокруг меня появляются три фигуры. Не знаю, как это выглядело со стороны, но я сделала всего два движения, и все тренажеры рассыпались светящимися кубиками, - но не последовательно, как на тренировке, а почему-то все одновременно. Разговоры на балкончике стихли, все молча уставились на меня. На миг замешкавшись, я пытаюсь поймать взгляд распорядителя Игр, словно ища в его глазах разрешение покинуть зал, он отвечает нерешительным кивком, и я спешу скрыться за дверью и попасть в объятия ожидающего меня Фергаса. Я не вижу, как проходит мимо меня парень из Пятого, как смотрят ребята из других дистриктов. Только сейчас я понимаю, как мне было страшно и как я волновалась. Руки трясутся, а колени словно ватные. Друг прижимает меня к себе и гладит по волосам.

- Пойдем, - говорит он. – Мэгз сказала, что мы можем уйти сразу после своих выступлений, остальное можно будет посмотреть в записи. – Мне безразлично. Фергас обнимает меня за плечи и мы выходим из комнаты, в которой остались все остальные трибуты. Мы идем по коридорам некоторое время в молчании, но вскоре Фергас не выдерживает. – Видела бы ты их лица! Теперь они все считают тебя едва ли не самым опасным соперником, - усмехается он.

- Меня? Я же ничего не сделала, лишь усыпила одну из  фигур, просто тренажеры  не отличают сон от смерти, - бормочу я, вспомнив, однако, слова Финника, о том, что уснуть в компании врага на Арене – по сути и есть смерть.

- А выглядело это так, словно ты убила всех троих одним прикосновением, - смеется Фергас. – При детальном разборе записи они, конечно, разберутся, что к чему, но произвести впечатление тебе удалось.

***

- А где мальчики? – Мэгз недовольно сдвигает брови, устремив взгляд на меня, едва я появилась в помещении и подошла к обеденному столу. Его уже вовсю накрывают безгласые. Я вновь теряюсь под ее внимательным взглядом и невольно оглядываюсь, словно в надежде, что позади меня есть кто-то еще, кому мог быть адресован вопрос ментора. Разумеется, не нахожу позади себя никого. В принципе, в этом есть логика, так как я оказалась сейчас в одной упряжке с двумя своими близкими друзьями, так уж случилось, что в одиночестве я долго не бываю, обязательно кто-то из них окажется рядом со мной. Отсутствие за столом Пенелопы Мэгз совершенно не взволновало, но девушка не заставляет себя ждать и появляется в столовой, едва я вспоминаю о ее существовании.

- Я видела их в коридоре, - вспоминаю я. Хотя, что тут вспоминать – это было буквально пару минут назад. Наверное, правильно было бы вызваться позвать их, но, по правде говоря, случайно услышанная мной часть разговора не особо располагает к этому. Возможно, именно сейчас Финник рассказывает, что происходило той ночью,  а Фергаса едва ли устроит тот факт, что он узнает об этом не от меня. А может, Финн соврет ему? Тогда тем более я провалюсь на уточняющих вопросах. Но, с другой стороны, я не стала дожидаться, пока подкинут монетку, и, возможно, она сыграла на руку наоборот Одэйру. Но тогда почему они до сих пор не пришли сюда? Застываю как статуя, пока ментор сама  идет к двери, Пенни, перебирая высоченными каблуками семенит за ней следом.

Сажусь за стол только когда к нему возвращается сама Мэгз и приходят ребята. Чувствую себя провинившимся ребенком. Обстановку резво разряжает Пенелопа, которой не терпится поделиться всякими интересными вещами, которые происходили с ней сегодня или о которых она узнала на каких-то модных сборищах. И хотя девушка старательно мурлычет всю эту информацию Фергасу прямо в ухо, тот словно не замечает этого, бурав взглядом ментора, ест быстро, как будто спешит куда-то. Болтовню эскорта прерывает Мэгз, вспоминающая, что вот-вот должны  показать итоги наших выступлений перед распорядителями Игр. Дальше мы продолжаем есть, глядя в экран большого телевизора, время от времени менторы комментируют выступления и дают советы, на что обратить внимание.

Отредактировано Annie Cresta (2017-08-22 17:13:56)

+1

33

Выступление Фергаса оставляет у менторов противоречивые впечатления. Мэгз хвалит его за высший балл, а Финник считает, что не стоит вызывать на себя злость возможных союзников раньше времени.
- Если их раздразнить, они не станут ждать и убьют тебя во сне, - предостерегает он. Фергас не соглашается, но спор затухает, не успев начаться: объявляют оценку Энни, которая оказывается втрое ниже. Мэгз отмечает, что могло быть и хуже, но менторы явно расстроены результатом. Все уныло смотрят в тарелки. За столом устанавливается гнетущее молчание.
Чтобы разбавить его, Одэйр начинает рассказывать о трибутах - много и долго, будто бы вчера пил с ними на брудершафт. Оказывается, что у Флавия аллергия на орехи, а у Селены арахнофобия. Трибут из Пятого Дистрикта на самом деле профи - его семью год назад выслали из Первого за провинность отца. Гея хитрит, показывая посредственные навыки в стрельбе: её соседи утверждают, что девочка способна попасть в горошину за дюжину шагов. Феликс в раннем детстве перенёс операцию на колене и с тех пор не может быстро бегать. Менторам Восьмого удалось заручиться поддержкой влиятельного спонсора, а это значит, что их трибут в избытке получит оружия и других ресурсов. О каждом из потенциальных соперников Одэйр по памяти выкладывает целое досье, будто фанат сериала о его персонажах. Пока Фергас увлечённо слушает, Мэгз прищуривается:
- Откуда такие подробности?
- Высоко сижу, далеко гляжу, - отшучивается Финник. Он собирается продолжить экскурс, но Мэгз не даёт.
- Вероника? - спрашивает ментор тоном, каким родители интересуются у малолетнега отпрыска, где он взял вот эти сигареты, которые только что нашли в его портфеле. Одэйр не подтверждает, но и не опровергает её догадку.
- Ненавижу её, - Мэгз откладывает вилку, словно у неё пропал аппетит и тщательно вытирает руки салфеткой.
- Из-за той статьи про Вейла, - кивает Финник, всё ещё питая надежду спустить недовольство напарницы на тормозах.
- Из-за многих статей, - поправляет Фланаган, - тебя ещё на свете не было, а Вероника уже копалась в чужом белье.
- Она полезна, - увещевать Мэгз в таком состоянии рискует лишь Финник. Пенелопа ёрзает на стуле, попеременно кидая обеспокоенные взгляды то на одного, то на другого ментора.
- Унитаз тоже полезен и, как и Вероника, предназначен, чтобы сливать дерьмо,- бурчит Мэгз неразборчиво. Тут бы Финнику сделать вид, что он последней реплики не расслышал, но тут уже ему попадает шлея под мантию. Нарочито широкая улыбка напоминает оскал.
- Как хорошо, что среди нас есть хоть кто-то, кто не боится запачкаться, когда того требует ситуация, - громко заявляет он, явно бросая вызов.
- Макрель везде грязь найдёт, - зудит Мэгз и прежде, чем она продолжает, Финник встаёт из-за стола, с грохотом отодвигая стул. Пенни тоже вспархивает со своего места со скоростью, которая делает честь обладательнице столь высоких каблуков и впервые за неделю повисает не на Фергасе, а на Финнике, заглядывая последнему в глаза и загораживая Мэгз, которую Одэйр сверлит  взглядом. Почти не замолкая, Пенелопа несёт обыкновенную для неё чушь, но её щебет на удивление остужает разгневанного мужчину.
- Я сегодня видела менторов из седьмого Дистрикта, слышишь? Они тебе привет передавали. 
- Не знаю, могу ли я его принять, - Финник, наконец, берёт себя в руки, - может, наша монахиня полагает, что это ниже достоинства ментора, общаться с морфлингистами, пусть они и потенциальные союзники?
- Ах, теперь это называется "общением"? - уточняет Мэгз с видом оскорблённой королевы. Пенелопа оборачивается к ней, выразительно тараща глаза. "Кто здесь умнее, в конце то концов!?" - написано у неё на лице. Едва успокоившийся Финник вспыхивает снова. Он отодвигает Пенелопу, словно вешалку, и выходит из-за стола, оставив тарелку почти нетронутой, - меж комментариев о соперниках у него не осталось времени на еду.
- Всё было очень вкусно, я уже сыт по горло, благодарю, - тем не менее, бросает Одэйр таким тоном, что по сравнению с этими словами ругательства пьяного шкипера кажутся образчиком вежливости. Фергас не рискует идти за ним. Мэгз, как ни в чём ни бывало, продолжает комментировать запись, но когда женщина держит пульт, нажимая кнопки перемотки, видно, что у неё дрожат руки. Пенелопа садится на стул, поджав ноги, словно школьница, и вспоминает вчерашний вечер.
- Этого мало, - Финник перебирает принесённые Пенелопой листы, наискосок проглядывая отпечатанный текст.
- Я старалась, Финн, - оправдывается эскорт. Между ними бывают размолвки, но Пенни всегда нравится, когда Финник хвалит её за успех. Сегодня ментор довольным не выглядит, хотя девушка специально дождалась, пока они с Крестой вернутся из тренировочного зала, чтобы похвастаться своими успехами.
- Домашняя собака, любимый цвет, увлечение оригами...это всё ерунда, Пенни, - качает головой Финник, - это нам никак не поможет.
- Ну, - Пенелопа поворачивает к себе листы, которые минуту назад казались ей кладезем нужной информации, - оригами означает, что трибут отличается терпением, разве нет?
- Это называется "высосать из пальца", - отметает Финник её возражения.
- У тебя же есть, - Пенни аккуратно складывает листы, - другие источники информации.
- Я хотел в этот раз обойтись без них, - Одэйр с досадой достаёт коммуникатор и начинает листать список контактов.
- Почему? - недоумевает Пенни.
- Потому что я устал, - после недолгого раздумья лжёт Финник. Пенни, оглядываясь, будто поблизости кто-то может оказаться, сует ментору продолговатый пузырёк
- Спасибо, Пенни, но сегодня ночью они мне только помешают, - усмехается мужчина, но от заначки не отказывается. Когда Финник набирает номер, на экране высвечивается движущееся  изображение женщины в тёмных очках, похожих на фасетчатые глаза диковинного насекомого.
- Ты что-то поздно в этот раз, Одэйр. Осталась всего пара дней. Я уж думала, не позвонишь, - собеседница бросает отрывистые фразы, словно мечет в цель дротики. Финник прикрывает глаза, думая о том, как бы он хотел больше никогда не слышать этот голос и произносит:
- Я соскучился. 
- Это звучит великолепно даже, когда я знаю, что это ложь, - хохочет женщина, - у меня есть то, что заставит тебя скучать ещё больше,  - слышен шелест страниц и клацанье клавиш, - мне только что переслали интересный материал.
- Вся в работе, как всегда? - Одэйр выжимает из себя сожаление.
- Думаю, небольшая пауза мне не повредит, - отзывается  "трудоголик". Одэйр не сомневался в том, что она согласится на встречу, так же, как и в том, что "небольшая пауза" растянется до утра, если он того захочет. В изысканный пентхаус на вершине одного из наиболее высоких небоскрёбов столицы Одэйр попадает на скоростном лифте в сопровождении Безгласой.
- Я и забыла, что вживую ты вдвое лучше, чем на фото, - высокая, лишь на пару сантиметров ниже Финника, брюнетка притягивает мужчину к себе. Яркие губы не оставляют после себя следов: у Вероники достаточно денег, чтобы разориться на стойкую косметику.  В отличие от Дездемоны, которая целует Финника, прикидывая, как это смотрится со стороны, Вероника заботится лишь об удовольствии, а не о том, как выглядит. Финник подозревает, что это не самое приятное зрелище, как и любой не постановочный поцелуй .
- А на вкус так вообще втрое, - острит Вероника и снова целует Победителя, уже менее жадно, как человек, утоливший жажду с первого глотка и теперь желающий распробовать напиток. Но теперь её рука, лежавшая на затылке, скользит ниже, обрисовывая контуры тела под одеждой. Финник, разумеется, переоделся: его костюм подходит к интерьеру, выполненному в лаконичных и броских цветах: чёрном, белом и красном. 
- На будущее можешь учесть, что обёртка мне не важна, - Уилфорд, который убил на костюм почти месяц, вряд ли обрадуется такому отзыву, - любым тряпкам на тебе я предпочитаю их отсутствие, - сама капитолийка одевается под лозунгом "немодно то, что носят другие, мода - это то, что носишь ты". Её профессия накладывает свой отпечаток, лишая Веронику присущего капитолийцам лицемерия: женщина часто говорит то, что думает и знает, чего хочет. Или кого.
- Не могу ждать, - грубо объявляет она, - сперва аванс, а потом будем лясы точить, - мужчина подчиняется, тем более,  что Финник не питал иллюзий относительно своего визита к ней. Через час Вероника, в напоминающем кимоно пеньюаре, вставляет сигарету в новенький мундштук. Последних у неё целая коллекция - так же, как и зажигалок с портсигарами, - из палисандра и слоновой кости, с вырезанными на них скорпионами и пантерами. Навязчивый запах табака не выветрится ещё несколько дней.
- Ты многовато хочешь знать, - с растрепавшимися волосами Вероника похожа на взъерошенную ворону. Она глубоко затягивается, - скоро состаришься, а мне это невыгодно.
- На сей раз я хочу знать всё, - Одэйр знает, что его подарок Вероника использовать на людях не будет, но сувенир должен повлиять на её уступчивость, - смерть меня уже обошла стороной, так что я рискну, пожалуй.
- Ты слышал, выражение "несбалансированная арена"? - Финник не слишком доволен, что Вероника отходит от темы.
- Оживший кошмар всех распорядителей. Арена, слишком лёгкая или наоборот тяжёлая для определенного сорта трибутов, - именно такая будет на сей раз, думает ментор Четвёртого,  - они постоянно гонятся за оригинальностью, но порой совершают ошибки. Иногда такое бывает, когда Сноу не одобрил первоначальный вариант и им приходится проектировать другую впопыхах, - Вероника выслушивает ответ любовника и ухмыляется:
- Думаю, распорядители, которые делают людей там наверху, впопыхах спроектировали тебя. И ты получился несбалансированным, - она проводит длинными ногтями, покрытыми красным лаком, линию по скуле Финника к подбородку, - человек не должен обладать такой красотой. Это противоестественно.
- Может быть, они наоборот корпели подолгу над каждым сантиметром моего тела, - фыркает Одэйр, подозревая, что Вероника хочет усыпить его внимание лестью, чтобы снабдить ментора меньшим количеством жареных фактов о чужих трибутах. Но до утра ещё было время, поэтому он позволяет ей это.
- В таком случае они решили тобой наказать нас грешных, не способных противостоять такому искушению, - Вероника жестом приказывает Безгласой убрать переполненную пепельницу, - до встречи с тобой у меня было только две слабости - шоколад и запах жасмина.
- Ты сравнила меня с тертыми бобами и кустарником, который некоторые считают сорняком, - заметил Финник, - не знаю, кто читает твои статьи, но если бы я говорил такие комплименты, поклонники выстраивались бы в очередь, чтобы съездить мне по морде.
- Они и так выстраиваются в очередь, - хихикает уапитолийка, последняя сигарета которой, по всей видимости, содержит некоторое количество марихуаны. Коварная травка развязывает язык, - я ловлю себя на мысли, что гоняю своих журналистов не для того, чтобы обогнать конкурентов, а для того чтобы мне было, чем удивить и затащить сюда тебя, - Вероника выпускает клуб дыма Финнику в лицо, - я отдаю себе отчёт в том, что гожусь тебе в матери, а потому не могу претендовать на романтические вздохи с твоей стороны. Меня впрочем радует, что циничные мерзавцы вроде тебя на них в принципе не способны. К тому же, ты ведь продолжаешь поддерживать со мной отношения, несмотря на Мэгз, которая считает меня дьяволом во плоти.
Одэйр отводит взгляд. Действительно, об этой встрече Мэгз лучше не знать. Вероника - одна из её больных мозолей, на которые лучше не наступать. К сожалению, Мэгз достаточно сообразительна, чтобы определить источник его сведений. Несмотря на то, что её мнение о редакторе "Hearty Games" недалеко от истины, Одэйр кипит от обиды. Каждая минута на счету, а он сидит в кресле напротив аквариума, точно статуя. Для Финника, вечно движущегося, как акула, во избежание смерти, это показатель высшей степени душевного неравновесия. Спустя полчаса Мэгз осторожно приоткрывает дверь и заходит без разрешения. Одэйр не шевелится.
- Прости,  - Мэгз обнимает его сзади, -  я не должна была обсуждать это при всех.
Одэйр молчит, но не отстраняется.
- Мне просто неприятно, - продолжает Мэгз, - что ты с ней...
- Трахаюсь? - резко продолжает за неё Одэйр, специально выбирая наиболее отвратительный глагол. Мэгз тяжело вздыхает, но не поправляет его и мужчина продолжает:
- Она мерзкая, но мне приходилось ложиться в постель с гораздо более мерзкими людьми за эти пять лет.
- Да, - мягко соглашается Мэгз, продолжая обнимать напарника, словно её объятия могут его чуть успокоить, - но это было по указке Сноу.
- Я именно так и познакомился с Вероникой, - напоминает Финник.
- Вы давно уже встречаетесь без его ведома, - Фланаган разжимает руки и скрещивает их на груди. Разговор не клеится, несмотря на то, что оба подостыли.
- На войне все средства хороши. Будь у меня другой эффективный способ, я бы им воспользовался. Ты не можешь отрицать, что её наводки...
- Недостаточно хороши, - отрезает ментор, - с ними или без них мы ещё ни разу не...
Хотя Финник не перебивает её, Мэгз не договаривает фразы, увидев, как напарник изменился в лице. Женщина обессилено опускается на ближайший стул. Некоторое время оба молчат.
- С моей стороны было жестоко напоминать об этом, - делает Мэгз ещё одну попытку помириться.
- Если ты считаешь, что я делаю что-то не так или делаю недостаточно, ты всегда можешь поменять напарника, в отличие от некоторых, у тебя есть выбор, - Одэйр снова холоден и отстранён, - но в этом году придётся потерпеть.
- Я тоже не железная, - признаётся Мэгз, - наверное, начала уже по стариковски впадать в детство. Иногда мне хочется снова оказаться в том мире, где не нужно купаться в грязи, чтобы спасти человеку жизнь.
- Неужели ты все ещё помнишь, ради чего я это делаю? - Мэгз решает не реагировать на подначку.
- Разве тебе не мешают, - Мэгз проводит пальцами в воздухе, будто хватая нечто неуловимое, - чувства к Энни?
- С твоей стороны этот вопрос даже более жесток, чем напоминание о том, что я не смог спасти в качестве ментора ни одного трибута, - Одэйр снова застывает, как изваяние, безмолвно следя зрачками за пятнистыми дискусами. Когда Мэгз думает, что Финник уже не ответит, и делает несколько шагов к двери, он роняет, не оборачиваясь:
- Ещё как мешают. Это словно удар электрического ската каждый раз, как я прикасаюсь к другой.
- Тогда, наверное, я должна тебя поблагодарить за то, что, несмотря на это, ты узнал то что было необходимо. Но я все таки советую тебе держаться подальше от этой твари. Однажды ей взбредёт в голову написать статью об интрижке ментора Четвёртого Дистрикта с редактором жёлтого портала . Просто, чтобы поднять рейтинг.
- Она этого не сделает.
- Почему это? Ты у неё не единственный. Я слышала, у неё целая армия любовников.
- Но ни разу не слышала обо мне, верно?
На лице Мэгз отражается тщательно скрываемое сомнение.
Одэйр усмехаеся.
- Потому что Вероника скорее кальян проглотит, чем позволит узнать кому-то о нашей связи. Если она раскроет себя, ее портал потеряет доверие пользователей и осведомителей, а она - то, чем может со мной расплатиться. Замкнутый круг. Она не будет рисковать.
- Я помешал? - Фергас мнётся на пороге, а оба ментора хмуро глядят на него, раздумывая, какую часть разговора он слышал.
- Нет, я уже собиралась уходить, - ретируется Мэгз, выходя из комнаты без единого слова в адрес Финника.
- Прежде, чем ты ответишь на мои вопросы, я хотел бы признаться, что не ожидал такой, - Фергас трёт губы, как будто нужное слово к ним приклеилось, - разведки.
- Рад стараться, - отзывается Финник без капли радости в голосе.
- Это реально круто, - восхищается Фергас, - как ты это делаешь?
- Если выживешь, я тебе расскажу, - без обиняков отрезает Одэйр, - ты хотел знать, откуда у Энни синяки? - Фергас даже кивнуть не успевает, - это моя вина, - признаёт ментор, только сожаления в его голосе не слышно. Фергаса он явно воспринимает как грушу, с помощью которой можно выпустить пар, предназначавшийся Мэгз.
- Я и не сомневался, - бурчит Фергас.
- Я хотел задушить её, - добавляет Финник.
- Ты ведь несерьёзно? - моргает Фергас, - послушай, ты же обещал правду. Энни говорила, что вы тренировались!
- Наверняка ты её неправильно понял.
- Я и тебя не очень понимаю, - Фергас опирается о стену, - почему тогда она не побоялась с тобой вчера идти в тренировочный зал?
- Потому что я душу девушек только по четвергам, - огрызается Финник. Фергас на него сочувственно смотрит с видом психиатра, поставившего диагноз пациенту:
- Почему вы повздорили с Мэгз?
- Не твоё дело! - рычит Финник, - мы, кажется, договаривались, что ты будешь задавать вопросы об Энни, а не займёшь место моего исповедника.
- Ты не дал мне задать ни одного вопроса, - справедливо замечает Фергас, - так что я считаю условия нашего договора невыполненными и приду затребовать позже то, что мне полагается. Когда ты... придёшь в себя.

Отредактировано Finnick Odair (2017-08-24 15:40:25)

+1

34

Разбор результатов я слушаю краем уха без особого любопытства. Смотрю на экран на презентации других трибутов, которые не вызывают у менторов никаких особых эмоций – видимо, все слишком просто. Впрочем, если вспомнить, с чем выступал перед жюри Финник, и правда, несравнимо.  К слову, зато выступление Фергаса выглядит на их фоне как нельзя эффектно – не удивительно, что он отхватывает высший балл. Фланаган им довольна, а вот Финник высказывает свои опасения.

- Зато теперь им в голову не придет меня шантажировать, ты ведь этого боялся? – довольно резко отвечает Фергас, пока крутится заставка перед моим показом. – А вопрос сна я как-нибудь сам решу.  – Он возвращает взгляд на экран, и внимательно смотрит мою презентацию. Оценка явно его разочаровывает. – Они там ослепли все? – с досадой восклицает он, и Пенни тут же обхватывает его руку и начинает усердно наглаживать плечо, как бы успокаивая. Финник тоже выглядит расстроенным, а вот Мэгз, похоже, не ожидала от меня даже этого.

Остальные презентации мы досмотрели молча, навыки трибуты демонстрировали примерно те же, что и на занятиях в тренировочном центре. После просмотра Финник выключает телевизор и начинает рассказ о наших соперниках, я поднимаю на него взгляд и слушаю внимательно. Некоторые из его наблюдений Фергас и сам замечал, он мне говорил и про Гею, что она мажет специально, и травма Феликса сразу бросилась другу в глаза, а замашки профи трибута из пятого -тем более, но большая часть информации явно удивляет даже внимательного и наблюдательного Фергаса, он слушает очень сосредоточенно, явно пытаясь уместить в памяти каждую деталь, ведь даже мелочь на Арене может оказаться полезной. То, что восьмой дистрикт заручился поддержкой влиятельного спонсора, заставляет его нахмуриться. Разумеется, у Фергаса тоже уже достаточно поклонников, а так же, тех, кто поставил на него немыслимые суммы, как на самого перспективного трибута. Но ему бы не хотелось, чтобы информация о его покровителях попала в чужие руки. Я тоже стараюсь запоминать все, что говорит Одэйр, даже не заметив, как хмуро смотрит на него Мэгз.

То, что происходит дальше, не укладывается у меня в голове, речь заходит о некой Веронике, звучит фамилия моего учителя истории. Назревающая ссора добавляет информативности, которая мне не нравится. Информация, озвученная Финником, и впрямь довольно личная, и едва ли кто-то из ребят сам добровольно рассказал все это ментору другого дистрикта. Мне вспоминаются девочки из нашего Дистрикта, готовые на всевозможные ухищрения, лишь бы завладеть вниманием Одэйра, вспоминается бесцеремонная Дездемона и сцена в бассейне, теперь еще некая Вероника, неожиданно раскрывающая все тайны до выхода материала в печать. Дальше думать и строить логическую цепочку я не хочу, глупая обида возвращается, и мне еще сотню раз придется повторить себе, что мы просто друзья, и как проводит свое свободное время мой друг, мне должно быть безразлично. Но сложно, очень сложно после всех взглядов, объятий, прикосновений, которые для него, должно быть, не значат совсем ничего. Сколько раз я недоумевала, когда первая красавица из моего класса рассказывала подружкам на переменке, как он на нее посмотрел, как подмигнул или улыбнулся, она видела взаимность во всем, а он даже не помнил, как ее зовут и кому когда улыбался или подмигивал. Мы дружили всю жизнь, он знает, что я обречена, и ему меня жалко. Мне и саму себя сейчас жалко. Финник что-то гневно выкрикивает и быстро уходит в свою комнату, не забыв на последок хорошенько хлопнуть дверью. Мэгз говорит безгласым, что можно подавать чай и садится за стол. Я вижу как трясутся ее руки - перенервничала слишком. Я встаю из-за стола и подхожу к тумбе в гостиной, где хранится аптечка, быстро отыскав успокоительные капли на травах, я возвращаюсь к столу и прошу безгласую принести графин с водой, а сама беру пустой бокал для вина и отсчитываю капли, а потом добавляю немного воды из графина.

- Выпей, должно стать легче, - произношу негромко, протягивая снадобье Мэгз. Та послушно выпивает, даже не задавая вопросов и коротко благодарит, отдавая пустой бокал в руки безгласой. Несколько минут Мэгз сидит на месте, дожидаясь чая с десертом, но как только прислуга вносит еду, она встает с места и направляется в комнату Финника. Я же не двигаюсь с места. За столом остались только я, Пенни и Фергас. Как ни странно, эскорт молчит, и от этого становится еще более жутко.

- И часто они так?  - спрашивает Фергас, оборачиваясь к Пенелопе. Как ни странно, та не подпрыгивает от счастья, что он сам к ней обратился, и не пускается в подробные рассказы, усыпанные целым ворохом никому не нужных деталей.

- Угу, - немного задумавшись, тяжело вздыхает она. - В этот раз еще долго продержались, - добавляет как-то даже устало. Мы с Фергасом коротко переглядываемся - пожалуй, мы только что впервые увидели в девушке нормального живого человека, а не заведенную куклу, издающую слишком много шума.

Фергас встает из-за стола, и направляется вслед за Фланаган, оставив нас с Пенелопой наедине. Девушка даже не поднимает голову, лениво ковыряя вилкой пирог, который все равно не будет есть, потому что он слишком калорийный. Поводив вилкой по тарелке еще минуту, она встает и тоже покидает столовую, удаляясь в свою комнату. Безгласые начинают убирать со стола, но я успеваю попросить оставить кусок пирога и хватаю из вазы с фруктами мандарин, который отправляется в карман платья. Накрыв пирог салфеткой, я забираю тарелку с собой и ухожу к себе в комнату. Примерно минут через пятнадцать я слышу, стук двери комнаты Фергаса и выжидаю еще немного времени, прежде чем выйти. В гостиной и столовой уже никого нет, а дверь в спальню Финника немного приоткрыта, но я все равно легонько стучусь, прежде чем заглянуть и войти.

- Я принесла тебе вишневый пирог, - говорю я нарочито веселым тоном, словно пытаясь разрядить обстановку, что едва ли мне удается. Я не раз попадала под горячую руку, когда Финник злился на кого-то, а высказывал все мне. Наверное, сейчас я этому была бы даже рада. Чувствую себя виноватой перед ним за весь сегодняшний день, начиная с его уговора с Фергасом, который, ментор явно проиграл, учитывая, как топтался трибут у его двери, дожидаясь, когда Мэгз уйдет, и заканчивая моими результатами на презентации. Еще эта Вероника… - Ты совсем ничего не съел за обедом, - добавляю я, поставив тарелку на стеклянную поверхность невысокого столика. Одэйр молчит, словно надеясь, что я сейчас уйду, но я не хочу уходить, мне плохо от мысли, что он может злиться на меня, она меня грызет и терзает, и пусть сейчас не самый подходящий момент, я не спешу покинуть комнату, но и к сути разговора перехожу не сразу. – Когда ты приходил к нам в гости в детстве, ты говорил, что нет ничего вкуснее на свете, чем мамин вишневый пирог, - вспоминаю я. Для Одэйра это было любимое лакомство.

Однажды они с отцом и Фергасом все сразу смогли выбраться на строительство домика на дереве. Все очень устали, солнце тогда пекло сильно, мне было всего восемь, и, хоть отец постоянно отгонял меня от места строительства, чтобы я случайно чем-нибудь не порезалась и не поранилась,  я все равно крутилась рядом, подавала инструменты и приносила прохладный лимонад, который делала мама. Ближе к обеду, когда солнце стало печь еще сильнее и укрыться от жары не получалось даже в тени раскидистых деревьев, мама позвала всех на обед. Ребята как раз доделывали крышу и им не терпелось закончить работу, поэтому к столу они не спешили. Тогда мама вновь позвала всех, добавив, что, кто первый прибежит, тому достанется самый большой кусок вишневого пирога. Тогда все быстро зашевелились, Финник и Фергас толкались локтями перед лестницей, Одэйру удалось обогнать соперника, но спрыгивая с последней ступеньки, мальчик неудачно подвернул ногу и свалился на землю. Ему было очень больно, пока мы с мамой фиксировали его ногу и делали перевязку, но единственное, о чем он всерьез переживал тогда – что ему не останется пирога.

Разумеется, капитолийская выпечка не такая вкусная, и вообще какая-то совсем не такая. Но почему-то вспомнился этот момент из детства. Финник и Фергас тогда еще ладили. Не помню, с какого момента они стали постоянно ссориться и драться, мне они так и не рассказали, какая кошка между ними пробежала. Сейчас они поддерживают натянутое перемирие, словно старую обиду забыть все еще сложно. Но я об этом не спрашиваю, присаживаюсь на подлокотник кресла, на котором устроился друг, чувствую, что что-то оттягивает юбку, и вспоминаю про еще одно угощение, которое спрятала в кармане платья.

- Еще вот, держи, - протягиваю другу ярко-рыжий мандарин. – Помнишь, ты говорил, что после победы на Играх будешь есть их каждый день? – со смешком вспоминаю я. У нас в дистрикте мандарины не продавались, они были слишком дорогими и быстро портились, поэтому завозить их на продажу было не рентабельно. После победы на Играх, Одэйр иногда привозил мне цитрусовые, а так же многие другие фрукты и ягоды, которых я до этого и не пробовала никогда. Я опускаю взгляд, понимая, что рано или поздно придется вынырнуть из ностальгии и говорить о настоящем. – Мне жаль, что мой балл оказался таким низким, тебя это расстроило, я видела, - говорю я негромко. Он правда старался, придумал интересный трюк, который, очевидно, был расценен как шарлатанство. Мне в целом безразлично, я не гонюсь за рейтингами, а Финник явно ожидал большего. – И еще, - я запинаюсь, на секунду задумавшись, стоит ли вообще заводить эту тему, но понимание, что Игры уже послезавтра, лишает меня потребности скрывать что-либо. – Я случайно услышала ваш разговор, - я не поднимаю взгляд, но додумываюсь уточнить. – Перед обедом, в коридоре. Ты рассказал все Фергасу? Он сильно ругался? – взволнованно спрашиваю я. На фоне ссоры с Мэгз, еще выяснения отношений с трибутом совсем не кстати. И почему он никак не уймется? До Игр осталось всего-ничего. Какая разница, буду я общаться с Финником это время или нет. Впрочем, может, он и прав, еще неизвестно, кто из нас с Финником для кого опасность представляет. – Прости, в последнее время у тебя от меня  одни неприятности, - грустно улыбаюсь я, поднимаясь с подлокотника кресла. – Поешь обязательно, ладно? – прошу ласково, прежде чем двинуться к выходу.

Отредактировано Annie Cresta (2017-08-24 23:23:43)

+1

35

Расскажи мне, что все открыто, а значит - просто, можно быть собой, не держаться за сжатый воздух, поступать по-взрослому, не притворяясь взрослым, и мечтать, как в детстве, чтобы скорей сбылось. Не следить за случайным жестом, поступком, шагом, не держать свою память на нитке - воздушным шаром и не думать о том, как ты без меня дышала, и не помнить о том, как мне без тебя спалось ©
Несмотря на то, что Финник намного моложе Мэгз, ему тоже нужно время, чтобы оклематься. Словно чувствам, которые высыпали на улицу с плакатами, исписанными возмущёнными лозунгами, нужно время, чтобы разойтись по домам и вернуться к ролям добропорядочных граждан, а не бунтарей. Пока ментору трудно признать свою неправоту. Возможно, стоило начать этот разговор наедине с трибутами, не размахивая полученными от Вероники сведениями, как тореадор мулетой перед быком. Подсознательно ему хотелось одобрения Мэгз, ведь Фергас в итоге оценил его усилия, но Одэйр не задумался, какие чувства у женщины вызовет воспоминание о журналистке, плюющей на морали и личности ради горячих фактов.
- Выметайся, - услышав стук в дверь, бросает Одэйр , не оборачиваясь. Энни тактично делает вид, что пропустила грубый окрик мимо ушей, так что Финнику даже не приходится извиняться за то, что принял её за вернувшегося Фергаса. Одэйр молчит, словно обидные и резкие фразы, которые накопились в нём за время ссоры, могут нечаянно сорваться с губ, стоит их открыть, точно гадюки и жабы изо рта проклятого ведьмой из сказки. За несколько лет Финник наконец-то научился молчать и слушать, не перебивая. После того, как понял, что слова - не менее опасное оружие, чем трезубец, которое частенько оборачивается против хозяина. Когда Энни протягивает Финнику тарелку, он отламывает крошащийся кусочек пирога, выпачканный соком:
- Однажды, ещё до школы, я перелез через ограду и забрался на дерево, - у его родителей никогда не было времени, чтобы что-то выращивать, отец пропадал в море, а мать на заводе. Соседский же сад манил буйством фруктов и цветов, - сидел на ветке, напихав полный рот ягод, пока меня не окликнула хозяйка снизу. Мне стало стыдно, и я сбежал. Вечером я увидел, как она поднимается к нам на крыльцо, - наверняка, чтобы жаловаться. Уже приготовился к выволочке. А она пришла познакомиться и принесла вишнёвый пирог в подарок, - Одэйр крутит в пальцах кусок пирога, словно это тот самый, из прошлого, - Вернее, нести пирог она доверила тебе, и ты его чуть не уронила. Если бы я не поймал, он бы шлёпнулся вверх дном прямо на пол. Моя обязательно сказала бы, что у меня руки растут не из плеч, но твоя не стала ругаться.
С тех самых пор, как она умерла, он так и не осмеливался дать волю этим воспоминаниям, и сейчас они ринулись на волю, словно вода через дамбу.
- Пирог был с узорами, так что было бы действительно жаль, если бы он упал. Другие хозяйки не стали бы так стараться, ни для себя, ни для соседей тем более. Даже бутерброды, которые она приносила нам с Фергасом, пока мы мастерили дом на дереве, были не просто ломтями хлеба с положенными на них кусками колбасы. На них были бабочки с помидорными крыльями пчёлы из винограда.
Взгляд Финника устремлен в пространство как будто перед ним, как на экране, проходят минувшие сцены.
- Кажется, из обрезков она делала салат или рагу, но  мама все равно заявила, что Мюриэл портит продукты, когда я рассказал об этом. Здесь в столице на каждом фуршете можно увидеть павлинов из ананасов и корзинки из дынь, - Финник сворачивает голову лебедю из теста, - капитолийцы даже не едят их, просто выбрасывают. Пенелопа не видит в этом ничего страшного, а Мэгз не устаёт возмущаться по этому поводу, - Одэйр замолкает и Энни протягивает ему мандарин.
- Я не хотел ссориться с ней, - говорит Финник, очищая плод от кожуры и разделяя его на дольки, - на самом деле я люблю её, - от этих слов ментору становится легче, словно они ослабляют гнёт чувств, которые он испытывает к Энни, и в которых не может признаться так просто, - она мой друг, - возможно, единственный друг, что у него останется, если Креста не вернётся,- она переживает за меня и не хочет, чтобы я загубил свою жизнь, как загубила она, по её мнению, - Мэгз иногда смеется, что с тех пор, как Финник появился в её жизни, у неё в избытке прибавилось седых волос, но и блеска в глазах тоже, - она даёт советы, чтобы я избежал её ошибок, но я,  знаешь ли, не самый послушный мальчик на свете, - об этом знал весь их квартал и несколько соседних.
Одэйр кладёт на язык оранжевый полумесяц, чувствуя освежающую кислинку. Никакие кулинарные изыски не заменят свободы. Лучше есть изо дня в день водоросли, будучи самому себе хозяином, чем лобстеров, задыхаясь от невидимого, но плотного ошейника. Один из Победителей превратил пиры в смысл своей жизни, нырнув с головой в пучину обжорства. Сейчас он передвигается на инвалидном кресле, потому что ноги не могли выдержать его раздувшуюся тушу. Финнику же быстро надоели деликатесы, шла ли речь о девонских крабах или белужьей икре.
- Помнишь, мы пошли к Багровым скалам на пикник? - отозвался Одэйр, - шагали полдня, а потом оказалось, что я перепутал рюкзак и забыл провиант? Ещё пытался тебя убедить, что его сожрал енот, - Финник хохочет, вспоминая ту неуклюжую ложь, - мы поймали каких-то худосочных мальков, но этого было мало. Разорить птичье гнездо ты запретила и я забрался в огород старого Келвина, который жил на отшибе. Он ещё стрелял в меня солью, когда я улепетывал со своим "уловом". Не ел в Капитолии ничего вкуснее той ухи с горстью недозрелых овощей.
Одэйр знает, что Энни известна эта история не хуже, чем ему самому, но рассказывать эти байки в её присутствии, забыв обо всем, как он всегда делал, когда приезжал навестить родной Дистрикт, - значит проживать их заново и освежать в памяти, пока они совсем не истаяли, - пока сама Энни Креста не стала ускользающим воспоминанием в его голове. Холодные пальцы неумолимой реальности, будто когти кикиморы, возвращают ментора назад. Энни, которой лучше других - даже лучше Мэгз, удаётся чувствовать его настроение, решает, что причиной тому её слабое выступление.
- Мурена с ними, с оценками, - выплёвывает Одэйр, - это всего лишь цифры. Я достану тебе спонсоров и без них. Тем более, что баллов, которые получил Фергас, хватит на двоих. Он, кажется, не воспринял меня всерьёз, хотя я в кои-то веки говорил правду, - усмехнулся ментор, - иногда это лучший способ что-то скрыть. Как люди кладут предмет на самое видное место, чтобы его спрятать, знаешь?
Но Энни это сравнение смешным не кажется. Финник подозревает, что за годы, проведённые в Капитолии, его чувство юмора трансформировалось, будто мутант из числа тех, что создают распорядители. К тому же, девушку явно не радует обещание "достать спонсоров без баллов", хотя она и не Мэгз.
- Я поем, если ты останешься, - Одэйр хватает её за руку, - пожалуйста, не уходи, - просьба вырывается сама собой, - давай хотя бы один вечер побудем людьми, забыв о менторах и трибутах. Меня уже тошнит от них, вот и аппетита нет.

Отредактировано Finnick Odair (2017-09-02 18:40:21)

+1

36

Когда Одэйр вспоминает историю нашего знакомства, я не сразу соображаю, о чем идет речь. Мне представляется абстрактный дом, абстрактный соседский сад,  словно мы с ним никогда не были соседями, и сейчас он расскажет мне какую-то совершенно новую историю, которой я никогда не слышала раньше. Узнаю ее как будто со стороны, грустно улыбнувшись воспоминаниям. Не таким ясным, как его. Сколько мне было тогда? Года четыре? Совсем малышкой была. Но Финник умеет передать простой отголосок памяти так, что ты представляешь себе уже готовую яркую картинку, настолько впечатляющую, что становится не так уж важно, насколько она правдива. Обычно сложно понять, когда друг выдумывает,  а когда действительно рассказывает все как было. Но я чувствую, что сейчас он не лукавит и не приукрашивает, словно эти воспоминания ни в чем подобном не нуждаются. Финник относился к моей маме не только с уважением, он считал ее другом и союзником, не боялся, что она расскажет родителям про его проказы, поэтому охотно делился, как и где он заработал очередное повреждение. Она не ругалась, но всегда беспокоилась за него. И я беспокоилась.

Все, что так или иначе связано с мамой, вызывает тупую боль где-то в груди, а глаза становятся влажными. Я отворачиваюсь, пытаясь не расплакаться, пока Финн вспоминает ее привычки  и невероятный талант делать из простых вещей что-либо исключительное. Не все ее понимали, и даже, можно сказать, мало кто, хоть в Дистрикте она и пользовалась определенным уважением как талантливый медик, каким мечтала стать и я. У нее не было близких подруг, но, скорее, она сама не стремилась их заводить.  Мы с папой были для нее на первом месте. А он... он очень сильно ее любил. Он ведь только приучил себя к мысли, что ее больше нет, но зато осталась я, - он только обрел новый смысл. Все это время я боялась даже позволять себе думать об этом, иначе давно сошла бы с ума. Стараюсь не думать и сейчас. Мне приходится приложить немало усилий, чтобы побороть напрашивающиеся на глаза слезы. Финник говорил, что я должна быть сильной, а я обещала слушаться.

Одэйр плавно переходит к разговору о Мэгз. Я слушаю внимательно, как и всегда бывало. Он рассказывал мне даже то, что, ему казалось, не хотел говорить. Это получалось само собой, а я никогда не перебивала, не делила истории на интересные и скучные - последних просто не существовало. Сколько его помню, он всегда с трудом признавал свои ошибки, но Мэгз определенно стала особенным человеком для него. Сколько бы он ни злился и ни ругался на нее, в конечном итоге он испытывал чувство вины, даже если продолжал считать себя безоговорочно правым в сложившейся ситуации.

- Она тоже любит тебя, - отвечаю я осторожно. Она не произносила это вслух, и вообще ведет себя довольно сдержанно и профессионально, но я точно знаю, о чем говорю. Финник прав, она действительно заботится о нем как о родном сыне. Мне даже кажется, что во многом именно она повлияла на изменения в его характере, он стал более ответственным и серьезным, стал лучше владеть собой и собственными эмоциями.

Одэйр продолжает говорить, перескакивая с одной темы на другую, словно опасаясь, что мы хоть на несколько секунд останемся в тишине. Я не стремлюсь ему напомнить, что следующая история знакома мне с первых слов, как будто желаю отыскать в ней что-то новое или посмотреть на нее совсем иным взглядом. Все-таки, словно почувствовав мое болезненное отношение к беседам о маме, он решает вспомнить совсем другой эпизод из нашего детства, который непроизвольно заставляет меня засмеяться:

- Это потому что ты готовил ее сам, - смеюсь я, во всех красках вспомнив эту историю. - Я на тебя злилась и отказалась помогать, - добавляю с улыбкой. Я помню, что мы долго шли по пологому склону вверх, и я очень устала и была голодна. А когда оказалось, что в рюкзаке Одэйра нет еды, то очень расстроилась. Байка про енота могла бы сработать, если бы рюкзак не был набит школьной спортивной формой для тренировок, тетрадками и учебниками. Тем не менее, из всего этого вышла действительно неплохая веселая история. А суп и правда вкусным получился.

Разговор о моих оценках вызывает у него скорее пренебрежение и даже раздражение, чем искреннюю озабоченность. Он самоуверенно заявляет, что обеспечит нас всем необходимым и без всяких рейтингов, тем более, популярность Фергаса действительно можно считать большим успехом для менторов и всей команды подготовки. На вопрос же о подслушанном мной разговоре отвечает коротко, не ударяясь в подробности, но я их и на прошу, как раз собираясь покинуть комнату, но Финник не позволяет мне уйти, бережно, но крепко сжимая мою ладонь. Я послушно замираю, вновь ловя это необъяснимое ощущение. Мне хочется остаться, сесть снова рядом на подлокотник и крепко обнять его - это же так обыденно для двух близких друзей. Но колючие воспоминания о Дездемоне и некой Веронике, заставляют вспомнить меня, кто я, что серьезно меня уязвляет, и я высвобождаю свою руку из его ладони.

- Хорошо, - немного подумав, отвечаю я, усаживаясь на кровать, скидывая тапки и подбирая под себя ноги. - Если это поспособствует твоему пищеварению, я останусь, - добавляю с улыбкой. Несмотря на все протесты разума, я привыкла доверяться тому, что мама называла "зовом души", а в последние дни моя душа неумолимо тянется к Финнику.

Отредактировано Annie Cresta (2017-09-05 00:26:25)

+1

37

Шуточный шантаж срабатывает. Одэйр умеет добиваться своего с помощью таких вот уловок. Они кажутся несерьёзными, но"случайное" слово там, едва заметный жест здесь, улыбка, взгляд или приподнятая бровь в нужный момент запускают сложный механизм человеческих страстей, который, казалось бы, не под силу сдвинуть и киту. А ментор Четвёртого на поверку не при чём, изображает оскорблённую невинность, хотя развитие ситуации выгодно ему в первую очередь. На первых парах Мэгз подсказывала своему подопечному, как действовать, но Финник вряд ли добился бы успеха, не будь у него врожденного таланта.
Первый совет, который получают и ученики школы профи, и свежеиспечённые трибуты - держать при себе собственные козыри, не размахивая ими на каждом углу, чтобы у противника не было возможности подготовиться: на всякую замочную скважину подбирается ключ. В связи с этим хвастовство Финника, обращавшегося с трезубцем так, словно он был продолжением его руки, списывали на детскую непосредственность, не видя настоящего оружия: интуитивного знания человеческой натуры. Подавляющее количество зрителей, перед которыми Цезарь с Клавдием разжёвывали каждую секунду происходящего на Арене, и спонсоров, соревнующихся друг с другом размерами толстых кошельков, не заметили тонкого умения юноши сталкивать соперников лбами, дёргая за невидимые ниточки. Одэйр гораздо искуснее плёл сеть интриг, чем из лиан, - так умело, что заметить её было под силу лишь настолько же одарённому "пауку". Любой из поклонников "самого юного Победителя" знал, что счастливым билетом Финника стал "самый дорогой подарок за всю историю Голодных Игр", однако мало кто задумывался, что гораздо больше врагов пали жертвой разногласий между собой, чем тройного острия.
Были и более внимательные наблюдатели, наподобие президента, который не зря сделал молодого человека своим осведомителем, прежде чем отдать его на растерзание столичным развратникам, забывающим об осторожности в присутствии мальчика-с-картинки, больше похожего на пажа, чем на рыцаря. Способность Финника производить определённое впечатление соперничает с его даром игры на струнах людских пороков. Словно камбала, которая способна поменять цвет своего тела в считанные минуты, чтобы полностью слиться с рельефом местности, Одэйр конструирует наиболее выгодный образ в зависимости от обстановки.
С Крестой же он всегда отключает хамелеона, получая удовольствие от краткой возможности побыть самим собой. Её качества, - доброту, скромность и честность, - можно смело считать анахронизмом, но Финника тянет к Энни, как дальтоника, верящего, что ему удастся увидеть нужный цвет, если он постарается. В маскировке нет необходимости, так как в основном они с подругой общаются с глазу на глаз. Еще в детстве другие друзья Финника не принимали Энни, кто молча удивляясь, а кто откровенно интересуясь, зачем ему сдалась девчонка "из другого мира", так мало похожая на привычное окружение ученика школы профи.

- Айда сегодня в пейнтбол, - предложил Ханг после занятий. С тех пор, как в школу завезли красящие гранаты, маркеры и маски, большая часть учеников все свободное время пропадала на полигоне.
- Я не могу, - покачал головой Одэйр, - нужно сделать укол Цапле.
- Той безногой крольчихе? - разочарованно протянул Ханг, - проще потушить её в сметане.
- Я обещал Энни, - парень был старше Финника на пару лет и удостоен звания "лучшего" друга, поэтому Одэйру было неудобно ему отказывать, - она в одиночку не справится с кусачей тварью.
- Обойдётся, - отмахнулся Ханг, - тот самый, что несколько лет назад был зачинщиком травли Фергаса.
- Если я не приду, она попробует сама и останется без пальцев, - оправдывался Одэйр.
- Ты чем-то расстроен, - заметила Мюриэл, когда Финник появился на пороге дома Креста,  и, пока Энни готовила необходимые инструменты для "операции", он рассказал её матери про Ханга и вечные его намёки, что незачем водиться с "малявкой". 
- Ваш муж тоже считает, что я - не лучшая компания для Энни, - завершил свой рассказ Финник, надеясь, что Мюриэл снабдит его необходимыми аргументами в споре. Но тут вернулась Энни, и пришлось держать ушастое существо с перебитыми капканом лапками, которое было уверено, что люди снова хотят его мучить, а вовсе не помочь ему. После того, как ошарашенная крольчиха наконец была возвращена в клетку, Мюриэл усадила детей рядом с собой на крыльце, рассказывая вечернюю сказку:

"Детёныш акулы и детёныш селёдочки встретились в лагуне и резвились от рассвета до заката. Вечером каждый поплыл к себе домой. Акулёнок приплыл к своему папе и сказал:
- Сегодня я познакомился с маленькой селёдочкой! С ней так весело играть в догонялки!
- Как же ты глуп!  - закричал папа-акула, - нужно было съесть эту селёдку. Завтра замани её к нам, откуси голову и проглоти. Именно так поступают настоящие хищники.
В это время селёдочка приплыла к своему папе и сказала :
- Сегодня я познакомилась с маленькой акулой! С ней так весело играть в догонялки!
Папа-сельдь схватился плавниками за голову.
- Глупышка! - вскричал он,  - разве ты не слышала, что акулы наши враги? Они тебя заманят в подводную пещеру, а потом набросятся и разорвут своими острыми клыками на мелкие кусочки.
На следующий день акулёнок приплыл в лагуну, и стал звать селёдочку поиграть, но та отказалась.
- Почему же? - спросил акулёнок. 
- Не только тебе открыли глаза, поэтому больше мы не будем играть вместе!
И акулёнок, пристыжённый, ушёл.


- Дурацкая сказка, - фыркнул Финник,  - я бы не стал слушать папу-акулу. Еды в океане завались, а друзья лишними не бывают.
- А если бы о том же самом попросил, скажем, твой учитель? - поинтересовалась Мюриэл, - разве не этому они учат вас?
- Это другое, - буркнул Финник, - и вообще селёдка тоже хороша, просто записала акулёнка в убийцы, даже не став разбираться. Может, он вовсе и не собирался откусывать ей голову.
- Согласись, она рисковала гораздо больше, - усмехнулась Мюриэл.

Сейчас, вспоминая эту притчу наравне с другими яркими пятнами, составлявшими постепенно таявший портрет Мюриэл, Одэйр задался вопросом, а согласился бы он так же самоотверженно, как Фергас, отречься от звания Победителя, если бы его партнёршей оказалась не Маргарита, которую он едва знал, а Энни. Несколько лет назад Одэйр дал бы на этот вопрос однозначный ответ - ответ акулы, готовой разорвать жертву острыми клыками на мелкие кусочки. Но с каждым годом ему все меньше хочется иметь отношение к фабрике смерти, с которой нельзя уволиться.
После победы Ханг и ему подобные возвели его в кумиры, а Финник вдруг понял, что зря так дорожил их одобрением. Фанаты впитывают каждый звук, слетающий с его уст, как драгоценную мирру, но разве поймут хоть слово, вздумай Одэйр сказать им правду? Они так обожают бросаться фразой "я понимаю", что хочется заорать в голос: "ничего вы не понимаете, бездушные роботы с набором дежурных фраз!". Энни права: Мэгз любит его, и при этом она, пожалуй, единственная, кто искренне любит Финника. Ни на Энни, ни на Мэгз на самом деле не действуют его хитрые приёмы и уловки. И та, и другая видит его насквозь, как бы Одэйр ни притворялся, скрывая боль, усталость и грусть за расписной ширмой. Интересно, удастся ли скрыть за ней любовь?
Финник садится напротив Энни в позе йога на том самом расстоянии, на котором они находились рядом друг с другом во время того давнего разговора в домике на дереве, хотя ему хочется мучительно сильно прикоснуться к девушке, словно его пальцы обожжены, а Энни - прохладная вода, способная унять невыносимый зуд.
- Если бы тогда ты меня отговорила, у тебя был бы другой ментор, - произносит Финник, рассыпая крошки по кровати, - возможно, Рон, - он выплёвывает косточку от вишни в ладонь: простецкая привычка, которую не смогли искоренить капитолийские наставники по этикету, - или кто-то опытнее и умнее нас обоих. Он бы придумал для твоего выступления идею получше. А я бы остался присматривать за твоей живностью, как ты присматривала за Арти, - в день, когда Финник отправился на Жатву, пёс сорвался с цепи и сбежал, а спустя неделю вернулся, исхудавший и грязный скулить под забором у соседей - видимо, потому что учуял знакомый запах. Собака не давалась в руки никому, кроме Энни, к тому же, родители Финника и не предпринимали попыток её поймать, раздавленные обрушившимся на них несчастьем.

Отредактировано Finnick Odair (2017-09-24 22:55:34)

+1

38

Порой мне кажется, что Финнику нужна поддержка не меньше, чем мне. Он старается выложиться по максимуму как ментор, и ему очень важно, чтобы его старания были оценены по заслугам. Хоть я и не знаю всех деталей конфликта, что, впрочем, даже к лучшему, но я понимаю, почему вспылила Фланаган, точно так же, как мне понятно, что раздосадовало Финника. Вместо похвалы за проделанную работу он получил взбучку от бывшей наставницы. На него тоже много свалилось, хоть ему уже и не предстоит выйти на Арену, в отличие от нас с Фергасом. И почему-то мне очень хочется его поддержать, побыть рядом. Я непроизвольно вспоминаю одну историю из детства, которая заставляет меня улыбнуться.

- Помнишь, отец отправил меня на ферму за молоком, дав с собой три медяка, - заговариваю я, продолжая улыбаться. Мне тогда было лет шесть, а Финник только недавно пошел в школу профи. - И когда я почти дошла до фермы, опустила руку в карман, и с ужасом обнаружила, что монет нет!  - вспоминаю не только саму ситуацию, но и весь страх, что испытала тогда. Папа бы наверняка сильно ругался. - Я обыскала все на пути от фермы до дома, но не нашла деньги, расплакалась тогда, помнишь? - именно такую чумазую и всю в слезах встретил меня тогда Одэйр. - Я тебе все рассказала, и ты сказал, что как раз сегодня нашел у калитки три монеты, должно быть, мои. - Он действительно тогда отдал мне три монеты, и я смогла купить молоко. Меня восхитила его честность, мало кто признался бы, что нашел деньги, и вернул их владельцу. - Ты хоть представляешь, как мне было стыдно, когда через пару дней я обнаружила в кармане моего платья дырку, а монеты - в подкладке? - смеюсь, вспомнив, как пришла к Одэйру, краснея от смущения и рассказывая, как сглупила. - А ты посмеялся и купил нам на них мороженое, мое любимое, клубничное, - улыбаюсь я ему. Тогда Финник не пытался казаться героем или рыцарем, он был им, проявив благородство. Он не ждал похвалы и восхищения с моей стороны своим самоотверженным поступком, совершенно бескорыстно отдав соседской девочке деньги, которые сэкономил на школьных завтраках, чтобы ее не наругали дома. Я уверена, что, даже если бы монеты не нашлись тогда, он ни разу не вспомнил бы мне тот случай, и не сказал бы, что не находил ничего возле крыльца. Все-таки, это неправда, что ему важна лишь похвала, быть полезным ему тоже важно.

Финник садится напротив меня, прихватив с собой кусок пирога и доедая его уже сидя на кровати. Он почему-то вспоминает наш разговор в домике на дереве, и мне становится грустно. Я помню тот вечер так, будто это было вчера. Я больше не видела того Финника, с которым говорила тогда: его глаза горели решимостью, он был возбужден и полон энтузиазма, словно вот-вот завоюет весь мир. Самоуверенный и нетерпеливый, он ни на миг в себе не сомневался. Вернулся он совсем другим, я не могла понять точно, что именно изменилось, но что-то было совсем не так как раньше.  Я много раз думала о том, что было бы, если бы мне удалось вразумить его тогда, и всякий раз приходила к одному и тому же.

- Я знаю тебя, Финн, - с грустной улыбкой отвечаю я, потому что действительно знаю и прекрасно помню, каким он был тогда. – Даже если бы я тогда связала тебя ночью и не пустила на Жатву, ты бы не унялся и вызвался на следующий год, - пожимаю плечами. До тех пор, пока он не увидел изнанку того, к чему стремился всю жизнь, он считал оболочку этого мира победителей некой безупречной материей. И никто – ни я, ни моя мама, ни его родители, ни, уж тем более, мистер Вейл, - не смог убедить его в обратном. Финник считал, что Игры – это, пусть и не самый приятный, но единственный путь к славе для мальчишки из Дистрикта. Иными способами успеха никто не добивался. Сколько ни был бы ты талантлив, это останется незамеченным Капитолием. Талантливыми жители столицы могут считать только себя. Тщеславие Одэйра не удовлетворяли даже толпы влюбленных в него девушек. Мы оба знаем, что он бы все равно на это пошел. Только вот в другой год противники могли оказаться сильнее, или удача могла бы отвлечься на кого-то другого. И тогда некому было бы присматривать за моей живностью, не говоря уже о том, чтобы быть рядом последние дни до моих Игр. Я это понимаю, он понимает – но оба мы не заговариваем об этом вслух. Пожалуй, в данном случае взглядов более чем достаточно. – Я рада, что ты со мной тут, - произношу я, сметая пальцами рассыпанные Финником крошки от пирога с покрывала.

Я не могу сказать того же о Фергасе, и не потому что не люблю его, он тоже мне очень близок и важен, но я бы не хотела, чтобы он был тут в качестве второго трибута. Присутствие друг друга лишает нас обоих воли к победе, в то время как менторы, тренеры и распорядители безуспешно пытаются напомнить нам, зачем мы здесь. Ни я, ни он даже не думаем вернуться с Арены живыми, мы оба готовы отдать жизнь друг за друга, и оба не готовы принимать такую жертву. Это несправедливо.

- А старый маяк помнишь? - склоняю голову набок. Я словно пытаюсь убежать в прошлое, чтобы не думать о будущем. В нашем Дистрикте было два маяка старый - из прогнившего дерева, покосившийся и заросший плющом, и новый втрое выше старого, белый, величественный - его свет видно издалека. Старый маяк отжил свое несколько десятков лет назад, и среди детей ходили слухи и байки, что там водятся привидения.  - Я была совсем мелкой, и вы с Фергасом затащили меня туда, убедив, что защитите ото всех привидений. - Тогда я была очень впечатлительной и верила, что они существуют. - А когда мы пришли, вы спрятались под лестницей и пугали меня завываниями, - я произношу это даже с некоторым укором, но совсем не злым. - Я очень испугалась и убежала, а вечером мама очень сильно на вас ругалась. - Я никогда, наверное, не видела маму такой рассерженной. Но злилась она больше не на глупые шутки мальчишек, а на то, что мы вообще туда ходили - ведь старая древесина совсем прогнила, мы могла пораниться или того хуже. - Фергас тогда сказал, что это была его идея. - Я так и не узнала, кто был зачинщиком, но сейчас мне кажется, что все-таки Финник, а Фергас пытался взять вину на себя, побоявшись, что и без того непрочная репутация Одэйра в глазах моего папы, и вовсе сотрется в пыль. - Вы были так дружны когда-то, не разлей вода. Что случилось?  - Я много раз задавала ребятам этот вопрос, и ответы всегда были разными и невнятными. Но сейчас мне кажется, что я могу получить честный ответ.

+1


Вы здесь » The Hunger Games: Resonance » прошлое и будущее » The ocean calms


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC